Книга Осень подарила мне тебя, страница 21 – Шарлотта Эйзинбург

— Я так хотела тебе помочь... — всхлипывает она, вытирая нос рукавом. — Ты же говорила про лекарства, про маму... Я думала, это шанс. А я, получается, тебя подставила... Прости меня, Ясенька! Я такая дура!

Смотрю на неё и чувствую себя последней сволочью. Ну конечно. Оля — ветреная, иногда поверхностная, но не злая. Она же дала мне платье, накрасила, искренне переживала. Разве могла она специально отправить меня в лапы к тем мужикам?

— Ладно, Оль, не реви, — я тяжело вздыхаю и обнимаю её. — Всё обошлось.

— Правда? — она поднимает на меня мокрые глаза, похожие на глаза оленёнка Бэмби. — Тебя никто не тронул?

— Нет. Я... я просто ушла. Мне помогли.

Я не говорю про Глеба. Почему-то этот момент хочется оставить только себе. Спрятать глубоко внутри, как маленькое сокровище.

— Слава богу, — Оля шумно выдыхает и прижимается ко мне. — Я бы себе не простила, если бы с тобой что-то случилось.

Мы заходим в аудиторию вместе. Я чувствую облегчение — камень с души упал. У меня осталась подруга.

Глеб Николаевич входит ровно со звонком. Он, как всегда, безупречен: тёмно-синий костюм, белая рубашка, строгий взгляд. Ни следа усталости, ни намёка на то, что этой ночью он сидел рядом со мной в машине и утешал, пока я размазывала тушь по щекам.

Он проходит к кафедре, открывает свой ноутбук. Я ловлю его взгляд — короткий, скользящий. В нём нет ничего личного, только деловая сосредоточенность. И от этого мне становится спокойнее. Здесь он преподаватель. Я студентка. Границы на месте.

— Доброе утро, коллеги, — его голос звучит бодро. — Надеюсь, вы не забыли про конкурс? Время идёт.

По аудитории пробегает шелест — кто-то достает планшеты, кто-то перешептывается.

— И я рад сообщить, — продолжает Глеб, не включая проектор, а просто опираясь на кафедру, — что сегодня утром на почту моих сотрудников уже поступила первая работа.

Он делает паузу, обводя взглядом аудиторию.

— Разумеется, я не буду демонстрировать её сейчас. Конкурс есть конкурс, и все работы должны оставаться в тайне до финального подведения итогов, чтобы избежать заимствований и сохранить интригу. Но... — он едва заметно улыбается. — Я уже ознакомился с файлом. И должен признать: это очень, очень достойный уровень. Попадание в концепцию «Тихой Гавани» — стопроцентное.

У меня внутри всё сжимается от смеси восхищения и зависти. Кто же этот гений, который успел так быстро?

— Автор работы — Ольга Некрасова, — объявляет Глеб. — Ольга, вы меня приятно удивили. Оперативность не в ущерб качеству — редкое и ценное качество для дизайнера. Молодец.

Я застываю с открытым ртом. Медленно поворачиваю голову. Оля сидит рядом, выпрямив спину, и сияет, как начищенный пятак.

— Спасибо, Глеб Николаевич, — звонко произносит она, наслаждаясь вниманием всей группы. — Меня просто очень вдохновила задача. Идея пришла буквально сама собой, я работала всю ночь.

— Это заметно, — кивает Глеб. — Если остальные работы будут такого же уровня, выбор победителя станет для нас настоящей головной болью. Продолжайте в том же духе.

Он возвращается к теме лекции, а я всё ещё не могу прийти в себя.

— Олька! — шепчу я, толкая её локтем под столом. — Ты серьёзно? Ты уже всё сделала?

— Ага, — она поворачивается ко мне, и её глаза горят лихорадочным блеском триумфа. — Представляешь? Нахлынуло вдохновение. Я решила не тянуть.