Книга До звезды на ёлку, страница 37 – Тата Кит

Так себе идейка, конечно, но соблазн сделать именно так был просто огромный.

Наконец, я услышала, как Матвей вышел из ванной комнаты. Через минуту он зашёл в зал в одних боксерах, заставив меня словить паничку.

— Ты же не собираешься спать рядом со мной в одних трусах? — я прижимала одеяло и Кокоса к груди, с ужасом глядя здоровенную глыбу в черных боксерах.

— А как я должен спать? Могу без трусов, если они тебя смущают, — Матвей сел на своей половине дивана, взбил подушку.

— Надень хотя бы… я не знаю… футболку. Или майку. Я же в майке.

— Так сними, и будем на равных.

— Очень смешно, — Матвей лёг на спину, закинул руки над головой и плавно выдохнул. Я смотрела, как расслабилось его тело и мышцы. — Может, ты хоть прикроешься?

— Я устал, покемон и просто хочу спать. Завтра на дежурство.

— В смысле? Какое дежурство?

— Обыкновенное. На сутки, — он говорил уж с закрытыми глазами. Хоть бы свет выключил, если спать улёгся.

— В смысле, на сутки?! — я приподнялась на локте и всмотрелась в безмятежное лицо Матвея. — Ты хочешь на сутки оставить меня со своей мамой? Где я так провинилась?

— Подружитесь, может.

— Угу, — фыркнула я. Легла на бок, положив между нами спящего Кокоса. — Твоя мама уже через час после твоего ухода сделает из меня чучело и пригласит Алину для его сожжения. А потом будут блины и кисель.

— Блины? Я люблю блины, — довольно ухмыльнулся Матвей, не открывая глаз.

— Бери меня с собой на дежурство.

— А если труп? Криминал?

— Я с тобой «по коням». Всё равно это лучше, чем остаться наедине с твоей мамой на целые сутки.

— А вы что, спите под разными одеялами?

Я даже вздрогнула, услышав голос Валентины Александровны за спиной.

Повернула голову и увидела её стоящую на пороге зала в белой ночной сорочке до пола, будто она вышла к нам из средневекового замка. На её плечи была наброшена черная шаль, которую она, скорее всего, связала сама. Ей не хватало только свечи в руке и ночного колпака на голове.

— Плюша болеет, температурит, а мне жарко спать с ней под одним одеялом, — ответил Матвей сонно.

— Понятно, — Валентина Александровна чуть сузила глаза, просканировав меня, а затем обратилась к сыну. — Матвей, можно тебя на пару слов?

— Да ё-моё! — выдохнул он нервно. Открыл глаза, лениво встал с постели и пошёл к выходу.

— Возвращайся скорей, любимый, — протянула я певуче. Нам ведь нужно сохранять легенду о нашей неземной любви. Да и сердце приятно видеть, как Валентина Александровна едва заметно закатывает глаза и недовольно сопит.

Матвей игриво дёрнул бровью, посмотрев на меня.

— Не засыпай без меня, любимая. Полторашка моя ненаглядная.

Говнюк!

— Люблю каждый твой сантиметр, Матюша. Все восемь, — я отправила ему воздушный поцелуйчик.

Матвей тепло улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов, и пошёл за маман.

Они о чём-то шушукались на кухне минут пять.

Матвей вернулся в зал, выключил свет и почти с размаху завалился на диван на своей половине.

— Не расскажешь, что мама хотела? — аккуратно поинтересовалась я.

— Чтобы ты завтра была покладистой кошечкой.

— Могу пообещать только погадистость и накладистость.

— Я маме так и сказал, — уже очень сонно говорил Матвей. Лёжа на животе, подмял под себя подушку и, положив на неё голову, похоже, почти сразу вырубился.