Книга До звезды на ёлку, страница 93 – Тата Кит

— Ну, не-е-ет! — снова взмолилась я, видя, как Матвей, зажав в руке телефон, встал с песка и собрался уходить. — Что на этот раз?

— На этот раз этот идиот переплюнул даже самого себя.

— Я уже ничему, что связано с Максом, не удивляюсь.

— Он сейчас голый в одной панамке в какой-то степи.

— А нет. Чему-то я, кажется, удивляюсь, — мои брови тоже удивленно подлетели. — И как это произошло? Он в той степи уже голый проснулся? Это поэтому мы его за завтраком не видели?

— Замужняя вывезла его. Намекала, что даст ему… Ну, ты поняла…

— Ага. И чё, и чё? — спрашивала я воодушевленно, уже с удовольствием предвкушая, что будет дальше.

— Да ничё. Завезла в степь, этот придурок от счастья выпрыгнул из трусов, а она уехала со всей его одеждой, махнув ручкой. Только телефон и панамку оставила.

— Заботливая, — хмыкнула я.

— А он придурок. Ты со мной?

— Чтобы увидеть голого Макса? — поморщилась я. — Не хотелось бы.

— Тогда пошли, я провожу тебя в домик, да поеду.

— Одежду только ему не забудь какую-нибудь взять.

— Точно.

— Могу одолжить парео.

— Трусами обойдётся.

Матвей уехал. Вернулся только через четыре часа.

Я успела перекусить и даже уснула, когда он вошёл в домик.

— Ну как там наш расписной? — спросила сонно, потягиваясь.

— Придумывает план сексуальной мести.

— Фу. Не хочу знать подробностей.

— Не передумала на дискотеку идти?

— Нет, конечно. Уже пора?

— Пора. Давно пора… — протянул Матвей несколько загадочно и улыбнулся, с нежностью на меня глядя.

Мы переоделись и пришли в клуб, где уже собиралась толпа отдыхающих.

Музыка гремела на всю округу. Люди отдыхали, танцевали и громко подпевали каждому слову песен восьмидесятых.

Я тоже.

Хоть меня в те года не было даже в зародыше, я знала многие песни наизусть, порой даже сама удивляясь тому, что я вообще их знаю.

Мы с Матвеем отдались музыке, танцуя и подпевая.

Веселились, кружились и не замечали окружающих.

Во время медляка он обнял меня сзади и, плавно покачиваясь в такт музыке, предложил:

— Прогуляемся по пляжу?

— А я-то думаю, что мне в задницу упирается весь вечер? Извращенец! Конечно, пойдём.

Держась за руки, мы вышли из клубы и, сняв обувь, босиком гуляли по пляжу, мочили ноги по щиколотку в воде и просто дурачились, бегая друг за другом и целуясь, наверное, каждую секунду.

Неожиданно Матвей остановился, вынул из кармана красную бархатную коробочку, встал на одно колено.

Я такого не ожидала. Вообще. Даже намеков не было.

Выпучила глаза и накрыла распахнувшийся рот ладонями.

— Плюша… — начал Матвей, открыв коробочку, в которой в свете закатного солнца блеснуло кольцо. — Ты выйдешь за меня?

Я смотрела в глаза Матвея, и не могла сдержать слёз.

Счастья, разумеется.

— Да, — выдохнула тихо. Ещё и кивнула на тот случай, если Матвей не расслышал из-за шума волн.

Подставила ему трясущуюся от волнения руку, на безымянный палец которой Матвей надел кольцо.

А затем он встал, обнял меня за талию и, подняв над землей, поцеловал.

Обхватила его лицо ладонями, вкладывая всю нежность и трепет в этот поцелуй. Чуть отстранилась и заглянула в темные абсолютно счастливые глаза.

— Я тебя люблю. Понял? И даже не думай в этом сомневаться. Втюрилась в тебя, наверное, с того нашего поцелуя со вкусом оливье. Помнишь?

— Я помню все наши вкусные новогодние поцелуи.