Книга Невеста по контракту, страница 125 – Кира Шарм

— Он за это просил прощение? Что потерял нас?

— Да.

Киваю, еле сдерживаясь, чтоб не плакать.

— Я подумаю, мам. Можно, я побуду сейчас один?

Вижу, что его кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки.

Только киваю, погладив сына по голове.

Выхожу, тихонько прикрывая за собой дверь.

Знаю своего сына. Ему нужно все это переварить.

И… Понимаю, что я бесконечно виновата. Перед ним. Просто бесконечно!

Долго сижу на кухне над чашкой остывшего чая.

— Тимур, ты спишь?

Наконец не выдерживаю. Что у него сейчас там, внутри?

— Нет, заходи.

— Я хочу, чтобы ты знал. Твой папа, он… Он очень тебя любит. И я. Я тоже тебя люблю. Больше жизни.

Понимаю, что нет смысла оттягивать все до вечера.

Звоню Артему с самого утра. Он берет трубку в первого же гудка, как будто держал телефон в руке и ждал моего звонка.

— Да, Оксана. Я сейчас буду. Спасибо.

Тимур ходит по квартире слегка потерянный. Вяло ковыряется в тарелке, завтракая.

Притих совсем.

Раздается звонок, и я буквально бегу открывать дверь.

— Артем.

Он невыспавшийся. Явно эту ночь даже не ложился.

Протягивает мне огромный букет.

Впервые вижу его таким растерянным.

— Ты сказала ему?

— Да, — киваю, прикусывая губу.

Сейчас мне хочется попросить прощения. Не только у Тимура. У Артема тоже.

Это было жестоко. Только теперь я вижу все совсем иначе.

— Я войду?

— Конечно. Прости.

Артем заходит в комнату Тимура.

Вижу его нерешительность и волнение.

Он несколько раз тянется рукой к ручке двери. И так же несколько раз останавливается, сжимая руку в кулак. Наконец решается. Заходит.

Тимур резко разворачивается, вскакивая на постели.

Оба замирают. Просто смотрят друг на друга. Кажется, целую вечность.

— Ты… Искал меня?

Наконец очень по-взрослому спрашивает Тимур.

— Я не знал о тебе. Но клянусь. Если бы знал, я бы нашел. Все бы перевернул, но нашел бы тебя.

Тимур смотрит с недоверием.

А у меня сжимается сердце.

— Ты обидел маму?

Строго спрашивает мой сын, не сдвигаясь с места.

— Нет, — шепчу Артему одними губами. Резко мотаю головой, делая огромные глаза.

— Да, Тимур. Это правда. Я обидел твою маму. И очень сильно. Но я жалею об этом и сделаю все, чтобы загладить свою вину перед ней. И перед тобой.

— Из-за этого нас ее потерял? Потому что ее обидел?

Тимур хмурит брови. Буравит Артема взглядом.

— Да. Из-за этого, — серьезно кивает Артем. — Но я ошибался. И очень хочу все исправить. Ты дашь мне шанс?

— Ты обидел ее случайно? Или хотел? Разве ты злой?

— Меньше всего на свете я хотел бы обидеть твою маму, Тимур. Я люблю ее. И тебя. Люблю.

Тимур долго, испытующе смотрит Артему в глаза. А после кивает. Протягивает руку, которую Артем пожимает в ответ. Правда, шага вперед не делает. Держит дистанцию.

И все же по лицу Артема проносится облегчение. Как и по моему. Лед тронулся.

— Спасибо, Тимур.

— Ты учил меня, что нужно подниматься, если упал. И больше не повторять ошибок. Выходит, теперь нужно подняться, — серьезно произносит мой сын, а у меня снова перехватывает горло

Мы отправляемся в парк. А после на мороженое.

Сейчас замечаю, как много детей гуляет именно с отцами.

А между Тимуром и Артемом повисло напряжение.

И я просто не знаю, как его убрать!

Артем расспрашивает Тимура о его жизни. Тот просто вежливо отвечает. Смотрит на отца по-прежнему недоверчиво, и в глазах Артема я читаю столько боли, что самой больно до онемения пальцев.