Книга Развод. 10 лет за измену, страница 94 – Ольга Гольдфайн

Но во сне он стоит передо мной и улыбается. Выглядит моложе, спокойнее. На нем светло-голубая рубашка. Смотрит с невероятной нежностью — так тепло, что лед в моей груди начинает таять.

— Лена, — мягко обращается ко мне. — Назови сына моим именем.

Смотрю на него, глотая слезы облегчения.

Он не злится… Он прощает меня…

Свекор вдруг лукаво щурится, подмигивает и добавляет с усмешкой:

— И грибами не корми. Не люблю я их...

Просыпаюсь с мокрыми щеками. Рука инстинктивно ложится на плоский живот.

Страх отступил. На его место пришла уверенность: у нас будет сын. Володя.

И всё будет хорошо…

Иногда, чтобы спасти себя, нужно отправиться в путь ради спасения другого.

Лена

Всю беременность я хожу в храм. Переступаю через боль, страх, нежелание приближаться к святой обители, которое накатывает вялостью, усталостью, внезапной тяжестью в ногах. Читаю молитвы, исповедуюсь, причащаюсь — и мне становится легче. Болячки отступают на какое-то время.

На время предполагаемых родов муж берет отпуск. Олег все время рядом, наготове, пристально вглядывается в меня — не пора ли ехать в роддом.

Вечером готовлю ужин и чувствую, как что-то течет по ногам. Опускаю взгляд — и подо мной стремительно образуется лужа. Запах околоплодных вод ни с чем не перепутать.

Поддерживая рукой опустившийся живот, ковыляю в кабинет Резникова, где он сидит за ноутбуком.

— Олежа, пора. Воды отошли.

Он вскакивает со стула, подхватывает меня на руки и несет в душ. У Резникова все расписано до мелочей, что нужно делать, когда начнутся роды.

Помогает раздеться, я быстро принимаю душ, Олег уже ждет со сменой белья.

— Я позвонил врачу, нас ждут. Сумку отнес в машину.

Мы спускаемся на лифте. Чувствую схватки, морщусь от боли, Резников обнимает, целует в висок:

— Потерпи, малыш. Скоро все закончится.

Он не будет присутствовать на родах. Не хочу, чтобы видел, как мне тяжело.

Эпидуральная анестезия творит чудеса. Роды проходят почти без боли. Когда все заканчивается, приглашают папу. Акушерка передает сына в подрагивающие руки Резникова. Олег вглядывается в красное сморщенное личико, затаив дыхание.

— Мой. Сын, — хрипит от волнения.

Подходит ко мне и целует в лоб:

— Спасибо, родная! Я вас очень люблю.

С утра до вечера муж со мной в палате, а когда нас выписывают домой, все так же не отходит от своего сокровища.

Аленка улыбается, глядя на брата:

— Мам, я такая же красная была с глазами-щелочками.

— Нет, ты сразу была красавица, — глажу ее по волосам.

— Девочки, что это за странные разговоры? Наш Вовка крепыш и здоровяк, а красота — она мужчине не особо и нужна. Были бы мозги и мышцы, — одергивает нас счастливый папаша.

У меня в груди трепыхается слабая надежда, что после родов стану чувствовать себя лучше. Но пара бессонных ночей — спазмы накатывают с новой силой.

Головные боли, шея, живот, диафрагма. Будто мне дали небольшую передышку, а потом с новой силой принялись мучить.

Когда Олег выходит на работу, с малышом помогает Аленка. Дочка после школы сначала бежит в детскую. Не представляю, как бы я справлялась без нее.

Наша жизнь возвращается в прежнее русло, только теперь в ней больше забот и радости.

Еще несколько лет я страдаю от непонятных болячек. Голосов в голове больше не слышу, но тело… Оно продолжает выдавать странные реакции на стресс, физическую усталость, недосыпание и сильные эмоции.