Книга Эндшпиль, страница 35 – Камила Соколова

— Подождите!

Черт. Это Лена.

— Поехали, – скомандовала я и мигом нырнула в машину. Роберт, надо отдать ему должное, тоже не стал медлить и быстро прыгнул на водительское сиденье, не обращая внимания на махавшую ему девушку. А ведь позавчера он с ней целовался.

— Пристегнись, – резко бросил он, когда машина истошно завопила, оповещая, что в салоне есть непристегнутые пассажиры.

— Да-да, сейчас – пробормотала я, продолжая смотреть в окно на удаляющуюся фигуру Лены.

— Пристегнись, – рявкнул Роберт так, что барабанные перепонки чуть не выпали из моих ушей. И потом тихо добавил: – Пожалуйста.

Я покосилась в его сторону с мыслью, что он в принципе не поменялся, но без возражений защелкнула ремень и выдохнула, потому что мы наконец отъехали от университета. Смотреть на Лену, пожирающую Роберта глазами, мне совсем не хотелось. Тем более перед тем, как он собрался стать моим парнем, пусть и ненастоящим. То, что я, возможно, только что разбила новоиспеченную пару, меня совершенно не волновало. Даже хорошо, если так. Чем больше страданий для Роберта, тем лучше.

— Неужели молодым хоккеистам настолько хорошо платят, что они могут позволить себе покупать такие машины? – в салоне пахло новой кожей.

— Это не моя машина, – он пожал плечами. – Взял в аренду до конца сезона. Мне же нужно как-то перемещаться по городу, пока я здесь живу.

— Что… потом? – спросила я. Мне было так странно задавать ему нормальные человеческие вопросы, а не пререкаться, как мы это делали постоянно на протяжении всего нашего знакомства, что я еле проталкивала их сквозь зубы

— Потом вернусь в Германию. Я играю за шведов до конца сезона, – он сделал небольшую паузу. – Посмотрим.

— Ладно, – сказала я и поерзала, моя куртка скользила по гладкой коже сиденья. – Понятно. – Чуть помедлила и выпалила, хотя давала себе зарок не спрашивать так в лоб, а подойти хитро и умно: – Что такого случилось, что твое решение от «я никогда не стану твоим парнем» изменилось до «я согласен»?

Он бросил на меня быстрый взгляд, вздохнул, и на его лице отразилась такая мука, что я почувствовала жалость. Самую малость, совсем чуть-чуть, одной молекулой, но я ее почувствовала, и мне это не понравилось.

— Давай поговорим в кафе, в каком-нибудь тихом месте, – предложил он. – Я бы не хотел в машине… Мы почти приехали.

От его слов, точнее от того, как он их произнес, произошло нечто еще худшее, хотя секунду назад я думала, что хуже уже быть не может – мое сердце замерло и на секунду перестало качать кровь. Впервые за всю историю нашего общения, если постоянные переругивания можно назвать общением, его голос был мягким, нежно-теплым и немного грустным. Эти меланхоличные нотки проникли мне под кожу и теперь задевали во мне восприимчивые струны.

Satan i gatan! Но нет. Нет. И нет.

Это же Роберт, мы с ним знакомы сто лет. Знаю, каким невыносимым он может быть, и знаю, что он делает только то, что хочет, и что ему плевать на остальных. Виски сдавило, и я чуть убавила музыку, заметив краешком глаза, что он наблюдает за мной.

Самое главное – почему я здесь. Нужно все время держать это в голове и не вестись на его неожиданную ранимость. Я уставилась в боковое окно, и, проанализировав все, что только что со мной произошло, запретила себе смотреть на Роберта до тех пор, пока мы не окажемся в кафе.