Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 90 – Лоренца Джентиле

И тут вдруг в остановившемся перед нами автобусе я замечаю объектив фотоаппарата. Он выделяется в толпе людей, спешащих в офисы. Эудженио ошарашенно на меня смотрит. Мы друг для друга все равно что видение. Только-только я собралась вернуться и вызвать полицию, как вот он, стоит себе у окошка с камерой, которую я ему подарила.

Я вскакиваю и устремляюсь к автобусу, чтобы успеть зайти, прежде чем закроются двери. Мы с Эудженио на разных концах, я пытаюсь к нему протиснуться. Не успеваю я к нему подойти, как он оживляется, радуясь, что это был не мираж, а действительно я, собственной персоной.

— Гея! Ты тоже в маршрутке! – весело и непринужденно восклицает он. И фотографирует меня.

«Мы за тебя ужасно переживали!» – хочу я сказать ему, но не получается.

Не будем забывать: мы оказались в этой ситуации исключительно по моей вине. Очень повезло, что с ним все в порядке, – по всей видимости, ничего не случилось. Более того, вид у него как у студента на экскурсии.

— Эудженио, – говорю я, беря его под руку, – поехали домой.

— Гея, посмотри в окошко, – отвечает он, показывая пальцем на улицу. Глаза у него сияют.

Я вижу скверик, большую распродажу, заправку и вереницу зданий. Вижу людей, бесконечную толпу безымянных людей. Если бы время остановилось и выдало мне фотографию этого мгновения, я бы хоть смогла дать всем этим людям имена, придумать им истории, чтобы как-то их к себе приблизить, сделать более настоящими.

Женщину, сидящую напротив нас, с крабиком на затылке, пакетами из магазина и ребенком, который повис у нее на ногах и играет в телефон, я бы окрестила Италией; круглого паренька, стиснутого рубашкой не по размеру и изо всех сил пытающегося сжаться еще сильнее, чтобы всех пропустить, – Белым Хлебом; девушку с рюкзаком для ноутбука и на высоких каблуках – Цаплей… Но время бежит, они сменяют друг друга без остановки, затянутые водоворотами собственных жизней.

— Ну что, как прошло с Маргарет? – спрашивает Эудженио, сжимая мне запястье. – Откроется твой магазин?

Мой магазин.

— Эудженио, давай выйдем и вернемся домой.

— Когда он открывается? – продолжает он, все еще надеясь, хотя наверняка уже понял. – Она не пришла?

— Пришла. Но она не дочь Дороти. У Дороти не было детей. Маргарет не будет нам помогать.

Я рассказала ему эти новости так, словно они меня не касаются, но Эудженио не обманешь.

— Он делал тебя счастливой, – вздыхает он, бросая взгляд на водителя.

Я тоже смотрю на водителя, хочу попросить его свернуть на шоссе и увезти меня отсюда, хочу почувствовать скорость, умчаться куда-нибудь подальше и послать к черту всю свою жизнь.

— Эудженио, поехали назад.

— Я не хочу возвращаться в «Ничто», на дух его не переношу. Ненавижу тамошний запах, ненавижу сидеть там за барной стойкой и смотреть на посетителей. Ненавижу липкие столы, крошки под ногами, кассу, объедки в мусорке, стаканы со следами губ, почерневшее ведро со шваброй… И еще смотреть, как мой отец заходит за стойку налить себе чего-нибудь. Но больше всего я ненавижу уставший взгляд мамы, которой приходится его терпеть. Этот бар для меня хуже ада!

Некоторые пассажиры на нас оборачиваются, но мы не обращаем внимания. Мы должны поговорить с ним сейчас или никогда, должны обсудить все в городской суматохе – в тишине моей квартиры мы никогда этого не сделаем.