Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 32 – Лоренца Джентиле

Мы сидим рядом на цветастом покрывале. Она протягивает мне фен. Я раскручиваю шнур и вставляю вилку в розетку. Как-то раз она призналась мне, что ее мужу не нравились яркие цвета и что, когда он был жив, дома все было коричневое. Только недавно она захотела что-то поменять. И только когда его не стало, начала рисовать.

Я включаю фен. Далия поднимает голос, чтобы перекричать его шум.

— Бросай переживать о чужих проблемах. Не делай как я, тебе жить дано. Когда я была молодая, некогда было ерундой страдать. А вы всё липнете к телефону!

В ее голосе проскальзывает нотка грусти. Интересно, не пытается ли она сама себя в этом убедить?

— Синьора Далия, у меня телефон самый простой, и я никогда в нем не сижу.

Я выключаю фен, сую его в карман и показываю ей зеркало.

— Да уж, стало еще хуже, – бубнит она. – У тебя нет оправданий, но ты все равно не живешь.

Я снова включаю фен в надежде заглушить разговор. «У тебя нет оправданий, но ты все равно не живешь», – повторяю я про себя, как будто пытаясь разобрать иностранный язык.

Я досушиваю волосы, оборачиваю шнур вокруг фена и помогаю синьоре Далии, этой старенькой хрупкой газели с душистой рыжей гривой, подняться с кровати. Я веду ее до самой кухни, окна которой выходят прямо во двор. По сравнению с остальной квартирой она выглядит обычной, почти безликой. Именно здесь Далия принимает гостей. Она вдова, так что от нее ожидается определенное поведение. Везде должно быть чисто, а дом – таким, как при жизни мужа.

«Люди хотят видеть меня всегда одинаковой, – объяснила она мне, когда я однажды спросила, почему она не показывает гостям остальные комнаты. – Им так спокойнее».

— Вчера вечером, – говорит она мне сейчас, разбирая покупки, за которыми я для нее сходила, – я видела во дворе эту новенькую… с маленькой девочкой. Знаешь, которая так ярко всегда одевается?

— Ее зовут Аделаида, я прочитала ее имя на почтовом ящике. А девочка – это, наверное, ее дочь. Они живут на пятом этаже в подъезде C, это надо мной, но с другой стороны.

— Вам бы с ней подружиться.

— С чего бы ей дружить с такой, как я?

— А тебе чего дружить с такой, как она? Вот и выясните.

Она бросает беглый взгляд на зеркало с рекламой «Куантро»^[18], висящее на стене.

— Так не может продолжаться дальше.

«Как это – так?» – спрашиваю я себя, съежившись. Но у нее спросить боюсь, мало ли что она ответит.

Когда я смотрю на своих сверстников, выпивающих в баре, – на парочки, которые держатся за руки, на компании студентов, которые приходят в бар заниматься, – мне становится интересно, о чем они разговаривают, и я вслушиваюсь в каждое слово, пытаясь понять, что же я упускаю. Их время похоже на прямую линию, направленную к цели, а мое – на спираль, вращающуюся вокруг самой себя. Заметно ли со стороны, что я другая? Есть ли у меня какая-нибудь отличительная черта? Легкая сутулость, секундное колебание перед ответом или то, как я смотрю исподлобья, не умея поддерживать визуальный контакт? Это хотела сказать Далия?

Нетвердо ступая в своих теплых тапочках, она подходит к кухонному столу и тянется за бутылкой «Фернет-Бранки»^[19] и двумя рюмками.

— По капельке?

Я никогда не отказываюсь. Когда я пью с ней, контуры реальности расплываются. Бальзам стекает по горлу, и я, будто после долгого путешествия, оказываюсь в экзотической стране.