Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 29 – Лоренца Джентиле

Я пялюсь на голубую плитку пола, чтобы не пересекаться с ней взглядом.

— У хозяйки была дочь, Маргарет. Получается, она отказалась от наследства? Не вышла на связь? Я бы все отдала, чтобы это узнать.

— Возможно, есть один способ, – отвечает она. – Одна моя подруга работает в кадастровом учете. Если хочешь, я у нее поспрашиваю.

— Господи!

Я не привыкла к таким проявлениям великодушия. Неужели получится что-то выяснить?

И это не единственный подарок Присциллы. Она еще и платит мне больше, чем я попросила.

— Ты выполняешь работу, а не благотворительностью занимаешься, – отчитывает она меня, пока я выписываю чек. – Не занижай цены.

Я хочу ей ответить, что мне нравится решать проблемы, приносить людям облегчение. Ровно повесив картину, аккуратно выкрасив стену, починив плохо всасывающий пыль пылесос, я испытываю чувство завершенности, полноты. Ощущаю, что возвращаю миру свой долг.

— И спасибо тебе, что пришла сразу, – продолжает она, провожая меня к выходу. – Я это ценю. В этом городе, похоже, невозможно найти сантехника, если только у тебя, конечно, не ангельское терпение. К тому же у нас с тобой, полагаю, гораздо больше общего, чем может показаться.

Я мельком кидаю на нее взгляд.

— По сути, я тоже помогаю людям не разориться…

Присцилла радостно кивает.

— Здорово сказано.

Честно говоря, я и не знаю, как сказать по-другому.

После поездки к бабушке мой брат, который раньше вел себя как настоящий солдат, вдруг взбунтовался. Нет, он не поднял мятеж – он стал инакомыслящим и, когда представлялась возможность, прибегал к саботажу.

В один момент он невзлюбил холодный душ, тренировки, заготовку припасов и прогулки вдоль дорог и полей в поисках того, что могло бы нам пригодиться. Он возненавидел и работу в нашем подземном убежище. Если отец просил починить генератор, наладить термоизоляцию или разузнать, где и как рыть артезианскую скважину, брат придумывал отговорки: ему не хотелось подчиняться указаниям. Единственное, что его интересовало, – уроки нашей мамы. Он хотел знать во всех подробностях, что происходило снаружи, за пределами полей, которые окружали Крепость, за пределами убежища, за пределами леса, за пределами отца.

Я пообещала себе рассказать ему о «Новом мире», когда мы вернемся в Крепость, но теперь боялась, что это только усугубит ситуацию. К тому же впервые в жизни, пусть и чувствуя перед братом некоторую вину, я грелась мыслью о чем-то, что принадлежало мне – и никому больше. Каждый вечер перед сном в тишине нашей комнаты я вспоминала магазин, перебирала в памяти вещи, что там стояли, думала о чувстве легкости и свободы, которое мне подарили всего несколько часов пребывания там. Я представляла, как вернусь туда, прочитаю каждую карточку, буду заваривать чай в подсобке и наконец устроюсь туда работать. Я бы ни за что тогда в этом не призналась, но у меня был секрет.

В Крепости мы с мамой отвечали за запасы. Нашей задачей было вести учет бесконечных баночек, стеклянных и консервных, теснившихся на полках металлических стеллажей, которые стояли вдоль дальней стены убежища. Рис, макароны, которые не надо долго варить (чтобы не тратить лишнюю энергию) и обязательно цельнозерновые (так они дольше сохраняют вкус), сухари, крекеры, молоко с длительным сроком хранения, консервированные помидоры, тунец и кукуруза, бобовые, твердые сыры в упаковке, сахар, соль, специи, маринованные овощи и соленые анчоусы. Скоропортящиеся продукты мы помещали в пакетики из фольги, в которые добавляли поглотители влаги и кислорода, чтобы не допустить разложения. В такой упаковке сыр, например, мог храниться без холодильника двадцать пять лет. А еще у нас была сушилка – незаменимая вещь, если хочешь сохранить продукты на много лет. В ней мы сушили продукты, которые сами вырастили или произвели: фрукты, овощи, зелень, мясо, – а из яиц делали яичный порошок.