Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 21 – Лоренца Джентиле

— Не хочешь помочь мне починить все эти чудеса?

По правде говоря, я бы очень хотела. Больше всего на свете. Но признать это значило бы потерять что-то настолько важное, чего я даже не могла уловить. Я и дома чинила вещи: так я заслуживала любовь своего отца.

Я огляделась вокруг, чтобы не отвечать сразу. В углу стояла кровать, застеленная лоскутным одеялом, рядом с ней, на полу, возвышалась стопка книг, увенчанная очками в красной оправе и бальзамом для губ, а у маленькой кухоньки стояла табуретка и старая школьная парта, которая служила столом.

— Похоже на хижину отшельника.

Она засмеялась.

— Ну, может, чуть-чуть. Но, к счастью, мы не на вершине горы и ко мне могут приходить гости. Так что я никогда не чувствую себя одиноко.

Она сказала это с какой-то грустью в глазах, но в то же время вся светилась счастьем, и это меня привлекало. Дороти казалась мне самым живым человеком из всех, что я до тех пор встречала.

Чайник засвистел.

— Боже мой! – воскликнула она, кидаясь его выключать.

Она долила в него холодной воды, помешала ложечкой, а потом достала из жестяной коробочки сухие листья, слегка подавила их в маленьком металлическом ситечке в форме шарика и погрузила этот шарик в чайник. Перевернув песочные часы и поместив их вместе с пятью разномастными чашками на поднос, она вынесла его к гостям. Не зная, что делать, я последовала за ней.

Дороти обслужила всех, включая меня. Чай был крепким и обжигающе горячим, без сахара. Все взяли по чашке, не переставая разговаривать, будто это был совершенно обычный повседневный ритуал.

Вошел юноша.

— Можно? – Он спросил это, уже оказавшись внутри, и сел в уголке.

— Милый, – ответила Дороти, – может, чаю?

Он отказался.

— Я больше не хочу жить. Сегодня суббота. А что по субботам делать одному?

— Дорогой мой, расставание подобно утрате… Отрицание, гнев, торг, депрессия… и в конце концов принятие. Если у тебя депрессия – значит, ты почти здоров, уверяю тебя.

Он нахмурился.

— Это не пройдет. Мне всегда будет ее не хватать.

— Некоторые вещи невозможно постичь разумом, – доставая из сумки колоду карт, вмешалась пожилая женщина, сидевшая на обшитом парчой кресле. – Подойди ко мне, я тебе расскажу, как и когда ты залечишь свое разбитое сердце.

На картах были нарисованы таинственные изображения: человек, подвешенный головой вниз, деревянное колесо, скелет, ангел, играющий на трубе…

— Иди сюда, – позвала меня тем временем Дороти из другого конца магазина.

На самой верхней полке серванта стояли два маленьких глиняных гуся. Она сняла их, чтобы показать мне.

— Мой отец говорит, что гусь – это животное, которое оберегает дом, – сказала я. – Он верит во все то, во что верили древние греки.

Дороти на мгновение задумалась.

— Да, это правда. Гусь защищает свой дом, но он всегда готов взлететь. И это прекрасно, – подмигнула она мне, прежде чем протянуть одну из фигурок. – Он отшельник, но хочет завести стаю. Здесь нет противоречия, если окружаешь себя правильными людьми.

Гусь был холодным, больше моей ладони. Я повертела его в руке, рассматривая каждую деталь.

— Они из Англии, их раскрасила одна женщина, оставшаяся вдовой в совсем юном возрасте. У нее жила целая сотня гусей, и она делала эти статуэтки, чтобы заработать на жизнь. Они выглядят одинаково, но на самом деле каждая из них уникальна.