Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 19 – Лоренца Джентиле

Я любила магазины. Ну, по крайней мере хозяйственный. Один из тех немногих магазинов, в которые нам с братом разрешалось ходить, но строго в сопровождении отца. Полки, ломящиеся от блестящих новых инструментов, ящики, полные винтиков, гвоздиков, прецизионных отверток, зажимов для шлангов, мастерков, цанговых фитингов… Если бы у меня тогда спросили, кем я хочу стать, когда вырасту, я бы ответила, что хочу открыть магазин. Мне нравилось представлять, как я буду стоять за прилавком в окружении кучи всяких вещей и слушать посетителей, каждого со своими пожеланиями, привычками, мнениями и сомнениями, и я бы учитывала каждое из них и всем помогала. Мне нравились люди, и магазин помог бы мне стать к ним ближе.

Я видела, как стою за кассой, распоряжаюсь всеми купюрами и монетами, что в ней лежат, и это давало мне почувствовать себя полезной и сильной, частью чего-то большего. В Крепости родители почти не держали денег: для отца они были не более чем иллюзией. Если случится конец света, они окажутся ни к чему. Электричество, бензин и еда – вот что станет разменной монетой. Я никогда не признавалась ему в своем желании открыть магазин. Он не должен был знать, что я мечтала – наивно и неосознанно – его предать.

— Твоя бабушка сказала мне, что ты умеешь чинить вещи, – обратилась ко мне Дороти с живым любопытством.

Я опустила взгляд, чувствуя, как у меня загораются уши.

— Мне нравится чинить.

Папа приносил домой провода, катушки, мебель, бутылки, подушки, контейнеры, старые игры, рации… Он складывал их на входе в одну кучу и давал нам с Андреа задание их рассортировать, починить или разобрать на детали, которые могут потом пригодиться. Мы возились в гараже почти каждый вечер, до самой ночи, пока не приходила пора ложиться спать. Мне нравилось верить, что каждая вещь прожила счастливую жизнь, может быть, не одну, и я всегда просила у них прощения за то, что хозяева их бросили и перестали в них верить. Уж я бы сделала все, чтобы подарить им новую жизнь. Склеенная миска могла бы стать аптечкой, разбитый светильник – рождественским украшением, треснувшая плитка – подставкой для кастрюль. Мы с братом не сдавались, пока не понимали, что сотворили маленькое чудо. Если же у нас не получалось сразу найти предмету применение, мы находили для него место в сокровищнице – кладовке, которая была у нас в гараже. Рано или поздно он бы точно пригодился. Я часто пряталась в сокровищнице: часами сидела среди вещей, ожидающих новой жизни, – это была моя самая любимая комната в доме, но даже она не шла ни в какое сравнение с магазином, в котором я оказалась.

— Кажется, ты попала в правильное место, – со светящимся взглядом произнесла Дороти.

— В этот магазин? – буркнула я.

— Это не обычный магазин, это место, в котором вещи помогают найти себя. – И она показала на красную надпись на стене, прямо над кассой. Легкий, изящный, немного небрежный почерк: «Здесь у вещей нет цены – только ценность».

— Осмотрись тут немножко, а потом я кое-что тебе покажу.

В этот момент на входе показалась девушка с копной кудряшек на голове.

— Привет, Дороти! Привет всем! Дорогая, табличка готова? Прости, я просто спешу…

Дороти достала из-за кассы старую рекламу: «„Джиллетт“ – самая острая бритва в мире».