Книга Книжный в сердце Парижа, страница 31 – Лоренца Джентиле

В этом заснувшем крепким сном магазине, больше похожем на игрушку викторианской эпохи, нет ни медведей, ни змей. В худшем случае – пара библиотечных мышей. Но мне приятно думать, что это мой реванш. Моя первая в жизни ночь приключений.

Я быстро пробираюсь в ванную при кабинете и натягиваю ночную рубашку, хотя, по правде сказать, мне за это немного стыдно: кроме Оушен, переодевшейся в пижаму с Микки Маусом, все остальные легли спать прямо в уличной одежде. Я достаю из чемодана беруши и маску для сна, но, так как спать мне уже не хочется, захватываю с собой и офисную папку. Собираю волосы в хвост и, чтобы они не слишком засалились, заправляю их за воротник ночной рубашки. Закрывая чемодан, я с изумлением замечаю сверток из китайской газеты. Как я могла про него забыть! «Возьми с собой подарок, но не открывай его, пока не приедешь на место». Я уже здесь, и мне следовало распаковать его несколько часов назад. Внутри могло быть объяснение, но об этом я не подумала. Ногтем приподнимаю клейкую ленту в надежде получить хоть какие-то хорошие новости. Скотч легко отрывается, газета падает на пол, а у меня в руках остается пара новых простыней.

— Что за… – Но возглас застревает у меня в горле.

Тетя знала, что я буду ночевать здесь? Она приедет завтра?

Мысли скачут по кругу. Простыни пахнут клубникой – и пока это все, что мне нужно.

Виктор положил наши матрасы в детской зоне. Не знаю, почему он так любезен со мной. «Будьте гостеприимны с незнакомцами, любой из них может оказаться ангелом», – вижу я надпись над проемом в стене, ведущим в библиотеку.

— Девиз этого места, – вполголоса поясняет Виктор.

Интересно, по их мнению, я ангел? Если так, тогда понятно, почему мне предложили ризотто и матрас. Интересно, позволили бы мама с папой моему брату стать бойскаутом? Тогда он смог бы научить меня каким-нибудь фокусам и, возможно, мы вместе построили бы домик на дереве для игры в прятки. Я вспоминаю его фотографию, которая стоит у нас на полочке в гостиной. Невинная, счастливая улыбка. На чердаке хранится коробка с его вещами: в ней одеяльца, мягкие игрушки, соски, книжки. Матери так и не хватило духу их выбросить. В детстве я часто открывала эту коробку и доставала один за другим лежавшие там предметы в тщетной попытке понять, что же творилось в голове маленького ребенка, который идет жизни навстречу, совершенно не представляя, что его ждет. Иногда я брала что-то из коробки и прятала в ящике тумбочки. Куда же он ушел, мой брат?

Я сворачиваюсь калачиком на чистых простынях, пытаясь поудобнее устроиться в их мягких объятьях.

— Как думаешь, здесь водятся мыши?

— Не волнуйся. – Голос Виктора уже немного охрип от сна. – Все мыши остались снаружи, у реки.

Я представляю себе Бернардо в его образцово-опрятной квартире, где на стуле в углу спальни лежит аккуратно сложенная одежда, температура в комнате регулируется термостатом, а на прикроватной тумбочке стоит стакан воды. Если бы я была там, то ворочалась бы рядом с ним под простыней, в объятиях матраса, умирая от голода и стараясь не касаться его, чтобы не потревожить. И считала бы минуты, глядя на цифровой будильник, проецирующий время на стену, и размышляя, попытаться ли бесшумно достать из сумки и развернуть пачку печенья.