Книга Книжный в сердце Парижа, страница 29 – Лоренца Джентиле

Уже за полночь, но Джон сидит на своем обычном месте. Юлия предложила навестить его, и все сразу согласились. Хоть я и была совсем измотана, но признаться, что все, чего мне хочется, – это поспать, не смогла. К тому же я понятия не имею, как в этом книжном все устроено. Где, например, можно прилечь? Да и мне в целом не нравится идея остаться здесь одной: не то чтобы мне страшно, но все же пустой магазин совсем не похож на дом. Тем более на мой дом.

— Пить будете? – спрашивает Джон, передавая Оушен бутылку.

В этот раз я тоже сижу на земле. Перспектива возвышаться над всеми была еще хуже, чем явиться на работу в костюме а-ля «я только вылезла из-под моста». Сделав глоток, Оушен протягивает мне бутылку. Не прикоснувшись к содержимому, я передаю ее Виктору.

— Так что, кто из вас читал Сола Беллоу? – начинает Джон угрожающим тоном.

Все молчат.

— Так значит, вы просто кучка олухов!

— Да ты сам только что о нем узнал, – замечает Виктор.

— Да, но в моей жизни было много других занятий. Я, например, был солдатом. Вы когда-нибудь служили?

Он смотрит на Юлию, ожидая ответа, – та смеется, качая головой. Она надела слишком большую для нее вельветовую куртку на меховой подкладке и сидит, прижавшись к Бену, который приобнимает ее за плечи.

— Я даже был женат, – добавляет Джон.

Виктор закатывает глаза.

— Да знаем мы, знаем.

— И вообще, – Джон вскакивает на ноги, – почему, как только я собираюсь что-то сказать, ты вечно меня перебиваешь? Вы, гунны, нас погубили. Мы были развитой цивилизацией культурных и утонченных людей: говорили на латыни, строили водопроводы, мы изобрели правовую систему… Потом с севера пришли они – и все, до свидания. Все кончено. Нам пришлось говорить на языке деревенщин, красить волосы в розовый цвет и есть пиццу с гранатом. Это колыбель цивилизации. Да поймите вы наконец, иначе так и будете до конца дней сидеть с приклеенной к джипу задницей, покупая антидепрессанты в аптеках драйв-ин^[35]. Да, Оушен, с тех пор, как ты рассказала мне про аптеки драйв-ин, я перестал спать ночами.

Я смеюсь, пытаясь представить, как выглядит пицца с гранатом.

— Я хотел бы напомнить тебе, что ты австралиец, – говорит Бен. – Если уж на то пошло, ты не строил никаких водопроводов и не изобретал законов. Твои предки танцами вызывали дождь, всунув в нос костяные палочки.

— Как мило! Австралиец, я? Подумать только! Да, я там родился. Случайно. Можете ли вы представить себе, какую сортировку приходится совершать нашему Господу каждую секунду со всеми появляющимися на свет младенцами? Он просто запутался! Кто сказал, что Бог совершенен? Мы же созданы по его образу и подобию, помните об этом, кучка невежд. Вы хотя бы Евангелие читали?

— Она читала. – Виктор показывает на меня. – Она итальянка.

— Я? – Я чувствую пульсацию в висках.

— Ты действительно прочитала Евангелие или только думаешь, что прочитала? – спрашивает меня Джон. Теперь я слышу его австралийский акцент.

Он делает большой глоток. К счастью, этот вопрос не требует ответа. Джон сам уже все решил. Он решил, что ответ отрицательный. Он вещает, что слово Господне кристально ясно и настолько просто, что на протяжении веков его истолковывали неверно. Уж он-то знает, ведь он сам не так давно обратился в веру. Я пытаюсь спросить, что же его заставило уверовать, но Оушен толкает меня локтем.