Книга Книжный в сердце Парижа, страница 104 – Лоренца Джентиле

Я не дала себе шанса, и никто раньше об этом не догадывался. Где-то внутри поднимается гигантская волна, которая вот-вот накроет меня с головой, – какой там серфинг, я просто тону, – но Виктора уже не остановить.

— Чтобы уберечь себя и их, ты обнулилась сама.

Его хватка смягчилась. Меня тоже начало понемногу отпускать. Я зажмуриваю глаза и изо всех сил стараюсь держаться.

— Годами ты только и делала, что оттачивала свое умение врать, и прежде всего ты обманывала саму себя. Работа, жених, дом, брак. В свои тридцать лет ты многого добилась, но кем ты при этом стала?

Под нами проплывает прогулочный катер, и я думаю о Джоне и его судоходной компании, о леди Диане, стоящей на борту и любующейся Городом cвета, я вспоминаю французские фильмы с Даниэлем Отой, Изабель Юппер и Жанной Моро, которые так нравились моей тете.

— Если я пойду на это прослушивание, ты подашь документы на зоологический факультет? – Я сглатываю слезы. – Договорились?

В «Шекспире и компании» меня ждет карта Таро «Звезда» с приклеенным к ней стикером в форме сердца: «Твое предназначение в этом мире, Олива. Нам нужно поговорить. Поговорить, поговорить. Я расскажу тебе все. Ты все узнаешь. Дай мне несколько дней, и мы увидимся здесь, в книжном магазине. Следуй за своим сердцем. И верь мне. Твоя Вив».

Откуда ей известно про «Звезду»? Она послала на встречу кого-то вместо себя? Или ей рассказал об этом хозяин кафе? А может, она лично знакома с самим Ходоровски?

Возможно, это все игра? Игра, правил которой я до сих пор не знаю. Может быть, это мне теперь нужно прятаться?

— Да, – говорю я Юлии, не оставляя себе времени на раздумья. И мы будем репетировать.

Я получаю сообщение от отца.

Когда я разгадывал судоку в саду, то обратил внимание, что некоторые растения неважно выглядят. Поэтому я вооружился всем необходимым: подготовил перчатки, ножницы, удобрения, лопату, проволоку и справочник. Когда вернешься, я тебе покажу. На днях в ресторане твоя мама заказала десерт.

Юлия усаживает меня на стул в фортепианной комнате и предлагает повторять монолог Нины, пока я не выучу его наизусть. Мы взяли английскую версию, которую нашли здесь же, в магазине. Я буду читать монолог сидя и раскачиваться вперед и назад, как будто на качелях, а мой взгляд при этом будет обращен вверх, чтобы у зрителя создавалось впечатление, будто я общаюсь с Богом.

Я застилаю противень бумагой для выпечки и с помощью гладкой насадки выдавливаю из кондитерского мешка круги диаметром два сантиметра на небольшом расстоянии друг от друга.

Двадцать шесть безе с малиновым вкусом ждут своей участи.

— Поставь их в духовку, пожалуйста, – говорит Элла на своем идеальном английском.

Настала очередь начинки – ганаша из белого шоколада с шиповником.

Вчера вечером Одетта позвонила Юлии и попросила меня к телефону. Йоланда, сестра-близнец Эллы, плохо себя чувствует. Другой сотрудник еще не вышел из отпуска, а воскресенье у них – самый загруженный день. Элла не справилась бы одна. И тут она подумала обо мне. Она попросила узнать, не хочу ли я один день поделать у них пирожные. Разумеется, за деньги.

— Но я не настоящий кондитер. – От волнения я начала заикаться.

Но Одетта настаивала.

— Это не проблема, – заверила она меня. – Кондитерская же называется «Это плохо?», там все не идеально.