Книга Книжный в сердце Парижа, страница 101 – Лоренца Джентиле

— Простите за настойчивость, – говорю я бармену, который сосредоточенно наблюдает за действиями маэстро, опираясь локтями о стойку. Я быстро сверяюсь со словарем. – Вы помните даму… которая приходила сюда и оставила эту записку? Пожилая женщина, с хорьком.

— Да, была здесь одна женщина, она говорила мне, что у нее есть хорек, но она не взяла его с собой. Это было приблизительно… месяц назад.

Месяц назад?

— И она оставила записку?

— Она ничего не оставила. Она просто участвовала в жеребьевке.

— Не могли бы вы описать, как она выглядела?

— У нее были длинные рыжие волосы, – отвечает мужчина. – Это все, что я помню.

Я благодарю его и возвращаюсь за столик, не желая причинять беспокойства.

Рыжие волосы?

И зачем я тогда осталась?

Что заставило меня подойти к этому столику? И дело даже не в неловкости, которую мне бы пришлось испытать, если бы на глазах у всех я отказалась от участия в сеансе. Этого я могла избежать, покинув кафе еще раньше. Тем не менее я осталась, как это сделали Эстрагон и Владимир. Я осталась и ждала – быть может, мне хотелось узнать, где именно во мне появились трещины и прольется ли через них свет.

Ходоровски разговаривал с картами Таро, как с людьми. С теми, кто сидел впереди, он говорил по-испански, а ассистент при необходимости переводил на итальянский, французский или английский.

Одному мужчине он посоветовал бегать в женской одежде вокруг дома, девушке – разговаривать с матерью в положении вверх ногами, старику – отправиться в центр, где ему помогли бы заново пережить момент рождения, мальчику – семь раз прополоскать рот, прежде чем говорить, женщине – пойти в тир и пострелять.

Я взяла себя в руки и сказала себе, что в любом случае мне совсем не обязательно выполнять его рекомендации. Когда наконец произнесли мое имя, отступать было уже поздно. В сопровождении Виктора я направилась в начало зала – в первом ряду оставалось одно свободное кресло.

— Зачем ты здесь? – решительно спрашивает Ходоровски.

Чтобы не смотреть ему в глаза, я поправляю платье.

— По ошибке.

На его лице появляется что-то вроде благожелательной ухмылки.

— Я не читаю будущее, читать будущее – значит его создавать. Меня интересует настоящее.

Я киваю. Не могу поверить, что сижу напротив человека, которого многие считают гуру, в ожидании его психомагических рекомендаций.

Ходоровски раскладывает передо мной карты веером, рубашкой вверх.

— Выбери три карты.

Я быстро указываю ему карты, затем кладу руки обратно на колени. Несколько человек вокруг меня конспектируют, и я стараюсь не обращать на них внимания.

Ходоровски раскрывает первую карту, сдвигая влево, чтобы лучше ее рассмотреть. На ней изображен путник в шляпе с бубенчиками, с палкой и сумой на плече; сзади его подталкивает собака или, возможно, волк.

— «Шут», – объявляет Ходоровски, поглаживая карту. – «Шут» означает исходящую безграничную энергию. Этот аркан часто символизирует сильное стремление к переменам, олицетворяет свободу, беззаботность и удачу. Он также может предвещать благоприятное путешествие, которое разрешит проблемы и побудит к внутреннему росту. Эта карта рекомендует продолжать движение по новому пути и не отчаиваться: это правильный маршрут.

Я отвожу взгляд, чтобы скрыть удивление. Путешествие? Внутренний рост?