Онлайн книга «Ищу жену. Срочно!»
|
— Секунду. Она кивает, отпивая чай, а я отвечаю: — Паш, ну что там? — Нашли потеряшек твоих. Глава 20. Михаил Я стою в морге, где воздух пропитан холодом и резким запахом формалина, от которого выворачивает нутро. Белый кафель на стенах блестит, как ледяная корка, и каждый мой шаг отдаётся эхом, будто я в склепе. Пашка со мной. И вот… не впервой нам тут бывать, но вот так… одорно пипец как. Друг молчит, только хмурится, а патологоанатом, тощий мужик с лицом, как у ворона, открывает дверь в зал опознания. Под потолком гудят лампы, и я чувствую, как сердце бьётся в горле, как будто хочет вырваться. Внутри всё кричит: «Не хочу туда!» Но я иду, потому что надо. Надо убедиться. Чёрт, неужели это они? Патологоанатом откидывает простыню на первой каталке, и… В груди жжёт, как от ожога — жалость, гнев, вина. Почему я не вытащил её из этой ямы раньше? Вторая каталка… Я вспоминаю, как мы пацанами дрались во дворе, как шкодили с ним на пару, как он учил меня держать удар, а потом… Жалко их, чёрт возьми. Что мне теперь делать? Я киваю патологоанатому, горло сдавило, как тисками. Он бормочет: — Отравление метиловым спирт. Множественные отказы органов. Смерть наступила быстро. Сухие, профессиональные слова растворяются в воздухе. Я их как будто со стороны слушаю и наблюдаю за всем так же. Выходим из подвального помещения. Душно, оттягиваю край свитера и вдыхаю стылый воздух. Раз, два… Курить охота пипец… Паша хлопает меня по плечу. — Миш, держись. Уголовное дело завели, — говорит он тихо. — Палёный алкоголь, метанол. Проверят все точки, но… сам знаешь, такие дела редко до конца доводят. Потому что… Это тоже я все знаю. Торчки пачками загибаются от непонятного пойла. Каждый день мы такие квартиры вскрываем. Это я тоже знаю, но… когда это происходит в твоей семье, ты начинаешь рыться в себе и винить себя же, что ты не увидел, не досмотрел, не помог. Я молчу, потому что сказать нечего. Сорвались и доигрались. А Вика осталась одна. Как ей сказать, что мамы больше нет? Что папы нет? Она ничего не поймет, но… — Похороны, — выдавливаю я. — Надо организовать. Паша кивает: — Ребятам сообщу. Кремация? — Нет, традиционно, — говорю я, не думая. — Пусть лежат вместе. Домой еду, как в тумане, город мигает огнями, но я их не вижу. В голове какофония последних дней. Моя жизнь изменила свое направление на сто восемьдесят градусов. И так стремительно, что я не успеваю адаптироваться. Я сжимаю руль, пока пальцы не хрустят. Вика… у нее теперь, получается, никого кроме меня нет. В квартире меня ждёт Гуля, она в очередной раз без слов осталась с Викой, и я благодарен ей. И не знаю как с ней буду расплачиваться. Она столько времени угрохала на абсолютно незнакомого мужика. Открываю дверь, и сразу слышу Викин смех, звонкий, как колокольчик, режет по сердцу. В зале Гуля на ковре, Вика рядом, они рисуют карандашами в альбоме. Гуля поднимает голову, её серые глаза ловят мои, и в них тревога отражается. — Миш, что? — шепчет она, когда Вика отвлекается на мультик. Я плюхаюсь на диван, будто из меня всю энергию высосали. — Нашли их. Оба… — пропускаю слово.-- Отравились алкоголем. Дело завели, но… толк будет ли... Гуля бледнеет, её пальцы сжимают фломастер, и она смотрит на Вику, которая малюет солнышко. |