Книга Во власти греха 2, страница 9 – Ния Экс

— Я не поняла только одного, — говорю я, глядя на Демьяна. — Ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой?

— Да, — отвечает он без колебаний.

— Мы ещё не обсуждали этот вопрос, кажется?

— О, так всё-таки я был прав, и официального запроса о статусе отношений не было? Ох-хо-хо! — парирует Вадим.

— София Сергеевна Хорошева, — Демьян берёт меня за руки, аккуратно сжимает. — Будь моей девушкой.

Я смотрю на него. На его зелёные глаза, на серьгу в ухе, на татуировки, которые я помню на ощупь. На губы, которые только что целовали меня так, что я забывала дышать.

— А ты, — я поворачиваюсь к Вадиму, — ты чего добиваешься?

— Я? — он улыбается, и в его улыбке нет ничего невинного. — Я просто хочу, чтобы у нас всё было честно. Со здравым спортивным интересом и конкуренцией.

— В каком смысле?

— В том, что если мой брат будет приводить сюда таких красивых девушек, — он наклоняется, и я чувствую его дыхание на своей щеке, — я имею право хотя бы познакомиться. По-соседски.

— Вадим, — рычит Демьян.

— Что? — Вадим отстраняется, поднимает руки. — Я просто знакомлюсь. Ничего лишнего.

Я смотрю на них. На двух братьев, которые делят квартиру, татуировки, гантели. И теперь, похоже, меня. Римма бы уже снимала трусы, подставляясь под обоих, но я — не Новикова, слава богу. Я сохраняю остатки разума и здравомыслия.

— Значит, так, — я сажусь обратно на стул, потому что ноги начинают дрожать. — Сейчас вы оба садитесь и спокойно, без рукоприкладства, объясняете мне, что здесь происходит. Как вы стали братьями. Почему живёте вместе. И что за девушки были до меня, — я смотрю на Демьяна, — если это, конечно, не секретная информация уровня скрытности ФСБ.

Демьян открывает рот, тут же закрывает. Вадим садится напротив, закидывает ногу на ногу, с видом человека, который собрался смотреть интересное кино.

— Это долгая история, — говорит Демьян.

— А мы никуда не спешим, — я беру кружку с чаем, делаю большой глоток. — Выкладывай.

Вадим тянется к коробке с конфетами, берёт ещё одну. Демьян смотрит на него, потом на меня, потом садится рядом, так близко, что я чувствую жар его тела.

— Ладно, — говорит он. — Но ты потом не говори, что не предупреждал.

— О чём?

— О том, что в этой семье все немного того, — он крутит пальцем у виска.

— Это ты про себя? — уточняет Вадим.

— Заткнись.

— Мальчики, — я стучу кружкой по столу. — Рассказывайте.

Демьян вздыхает, проводит рукой по волосам. Смотрит на меня, и в его глазах я вижу что-то новое — не злость, не похоть. Усталость.

— Мои родители развелись, когда мне было десять, — начинает Демьян. — Отец уехал в Москву, открыл бизнес, разбогател. Я остался с матерью. Потом он… — он замолкает, сжимает челюсть.

— Потом он вернул сыночку к себе и начал встречаться с моей матушкой, которая по совместительству работала его деловым партнером в европейских странах и переводчиком. — заканчивает Вадим, и в его голосе нет насмешки. — И мы с Демьяном стали жить вместе. Только он уже был взрослым, а я — пацаном, которого притащили в чужой дом.

— И вы не поладили? — спрашиваю я.

— Мы пытались, — Демьян смотрит на брата, и в его взгляде мелькает что-то неуловимое. — Но я был зол на весь мир, а он — мелкий засранец, который хотел, чтобы я стал его старшим братом.

— А ты не хотел?