Книга Во власти греха 2, страница 40 – Ния Экс

Про колготки не голове он, конечно, умолчал, и слава богу. Про ночные визиты — тоже. Но Демьян говорил так искренне, так открыто, что даже отец смягчился.

— И ты заявляешь, что любишь мою Сонечку? — спросил отец, угрожая маринованным огурчиком, когда Демьян закончил.

— Больше жизни, — ответил Демьян.

— А она тебя?

Они оба посмотрели на меня. Я чувствовала, как горят щёки.

— Я… — начала я.

— Она стесняется, — сказал Демьян. — Но я знаю. Она меня точно любит. Потому что если бы не любила — не звонила бы. Не ревновала бы. Не плакала бы ночами в подушку без меня.

— Я и не плакала в подушку! — возмутилась я.

— Вчера плакала, — сказала мама. — Я слышала!

Я закрыла лицо руками. Вот и мама туда же. Сдала с потрохами!

— Ладно, — Хорошев старший встал. — Я, пожалуй, пойду в гараж. Надо там кое-что починить. А вы пока… общайтесь.

— Сергей! — мать удивлённо посмотрела на него.

— Что? — он надел рабочую куртку, висящую на спинке стула. — Я ему верю. Пока. Но если что — у меня есть ружьё. Имей ввиду, пацан. Мне то на твои бицепсы, честно, плевать.

Папа вышел, хлопнув дверью. Мать вздохнула и робко улыбнулась Демьяну.

— Не бойтесь, он не стреляет ни в кого. Только травматом пугает. Я пойду, чай ещё поставлю. А вы пока посидите, ребятки.

Она поставила чайник на плиту и вышла. Мы остались вдвоём. Демьян в упор смотрел на меня, сжирая глазами, я — на него.

— Твой отец — жёсткий мужик, — сказал он.

— Он военный.

— Я понял. Мне в любом случае кабздец, да?

Он взял меня за руку, ухмыляясь. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, и от этого прикосновения у меня в желудке запорхали полудохлые бабочки.

— Сонька, — сказал он тихо. — Прости меня. За всё. За прошлое. За то, что умолчал. За то, что ты узнала мою страшную тайну вовсе не от меня. Если бы я мог всё изменить…

— Не можешь, — перебила я. — Но можешь пообещать, что больше не будешь врать.

— Обещаю, — он посмотрел мне в глаза. — Только честная пионерская правда…

— Тогда скажи, — я сжала его руку. — Кто был на том видео? С кем ты снимался? Ты любил их?

Демьян резко покачал головой.

— Нет! Не-е-ет! Я их даже не помню. Это была работа. Грязная, мерзкая работа, которая позволяла мне платить за квартиру мамы и есть. Я ненавидел каждую секунду. Каждое прикосновение. Каждый фальшивый стон. Я закрывал глаза и представлял, что рядом — ты. И это слабо, но помогало. Ты была для меня недосягаема тогда…

— Помогало? — я чувствовала, как слёзы подступают к горлу.

— Помогало не сдохнуть от отвращения, — он вытер мою щёку большим пальцем. — Я знаю, что это звучит как оправдание. Но я правда изменился. Ради тебя.

— Демьян…

— Я люблю тебя, Соня, — он притянул меня к себе. — Просто люблю. И всё тут.

Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах. Древесина, табак, Диор Саваж. Мой такой родной и незабываемый запах.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Но если ещё раз соврёшь — я сама тебя пристрелю из отцовского ружья.

— Договорились, мелочь пузатая, — сказал он.

— Сам ты мелочь пузатая, — ответила я и поцеловала его в чуть заросшую щеку.

Прямо в коридоре, где мама могла выйти в любую секунду. Прямо перед кухней, откуда пахло чаем и пирожками. Прямо перед новой жизнью, в которой не будет места лжи.

— Соня, — сказал он, отрываясь от моих губ. — Твой отец правда не стреляет?