Книга Во власти греха 2, страница 34 – Ния Экс

Или мне только казалось?

Я застонала и уткнулась лицом в клавиатуру. Ноутбук обиженно запищал, и на экране появилась бесконечная строка из буквы «ф».

— Умница, София, — сказала я, вытирая с клавиш слюни. — Ты дописалась до того, что печатаешь носом.

В дверь постучали.

— Сонечка, зайка, можно? — мама просунула голову в комнату через чуть приоткрытую дверь. — Я тебе чай принесла. С ромашкой. И печеньки. Курабье, твои любимые, свежие!

— Мам, я не буду.

— Ты уже три часа сидишь за компьютером своим, ничего не ешь, не пьёшь, — она поставила кружку на стол и убрала прядь волос с моего лица. — У тебя глаза, вон красные какие. Ты плакала, зайка?

— Нет, — соврала я. — Просто выспалась плохо.

— Из-за того парня? Как его… Демьяна?

Я вздрогнула. Даже это чертово имя заставляло сердце биться чаще.

— Нет, мам. Из-за учёбы. Не могу сдать сопромат.

— Ты врёшь, — мамуля вздохнула и села на край кровати. — Я же тебя с рождения знаю, Софья. Ты всегда врёшь и не краснеешь, когда расстроена из-за мальчиков. Сначала из-за Никиты врала, что всё хорошо, а сама плакала в подушку. Теперь из-за этого… Греховного своего.

— Мам, правда, всё нормально.

— Соня, — она посмотрела на меня своими серыми глазами, в которых я видела себя маленькой, с косичками и бантами. Только вот мамочка моя, все больше с морщинками а уголках глаз и большей усталостью. — Запомни мой совет… Ты можешь не рассказывать мне все подробности. Но хотя бы себе не лги, дорогая. Ты его любишь?

Я молчала. Потому что если бы я сказала «да», то пришлось бы объяснять, почему я его отшила. А объяснять маме, что мой парень снимался в порно — это не то, что я готова сделать за чашкой ромашкового чая.

— Я не знаю, мам, — сказала я. — Я запуталась.

— Тогда разберись, — она встала, поцеловала меня в макушку. — Но без меня. Я старая уже для этих драм. И печеньки съешь, а то кот стащит.

Она вышла, и я услышала, как в коридоре она сказала отцу: «Всё нормально, просто переходный возраст». Хоть отец донимать не будет.

Мне двадцать два года. Какой переходный возраст? В сорок пять, что ли, тоже будет переходный?

Я взяла печеньку, надкусила. Кот Василий, рыжий нахал, тут же запрыгнул на стол и уставился на меня голодными изумрудными глазами.

— Ты уже получил свою порцию, — сказала я ему.

Он мявкнул и потянулся лапой к печенью.

— Отстань, паразит.

Он не отстал. Я отдала ему половину, чтобы он не мешал думать.

Василий утащил печенье в угол и принялся играться с крошками. Я смотрела на него и думала о Демьяне. О том, как он кормил меня круассанами. О том, как оставил ключ от квартиры. О том, как сказал: «Я люблю тебя».

Может, он и правда изменился? Может, то видео — это просто ошибка молодости, о которой он жалеет? Может, я зря его отшила, не выслушав до конца?

Я взяла телефон. Полистала нашу переписку. Последнее сообщение от него: «Соня, я буду ждать. Сколько понадобится. Я люблю тебя. Прости меня за всё.»

Я не ответила. А он больше и не писал.

Может, он уже забыл обо мне? Может, у него кто-то появился? Та блондинка с порно? Или новая? Внутри всё сжалось от ревности. Глупой, нелогичной ревности к женщинам, которых я видела только на экране.

— Он мой, — прошептала я. — Или нет?

Василий мяукнул, как будто сказал: «Решай сама, я в эти игры не играю».