Книга Возбужден и очень опасен, страница 7 – Татьяна Чащина-Анина

Я существую… Я офигенно красива. Блин, так красива, что сама заворожённо замерла, глядя на себя. Телефон. Три пропущенных звонка от папы, двенадцать пропущенных... хрен занет от кого. Я сделала свои фото и выставила на страницу.

Ещё не вышла из интернета, а полились лайки. А потому что секс ходячий.

Только подумала, как тут же защемило узлом между ног. Да. Мои двадцать лет такие — всё время хочется.

Ясно, не протрезвела, пилотка требовала красивого окончания весёлой вечеринки. Тем более ничего не исправить, папа наверняка закрыл квартиру, Егор наверняка трахает Дашу. Чего терять-то?!

Я сделала глубокий вдох.

Проблемы потом. Сейчас я выхожу.

****

Сумерки в студии были густыми и бархатистыми, и мерцал холодным оттенком экран ноутбука. Матвей склонился над клавиатурой, его профиль резко выделялся в синеватом свете. Тишина была не пустой, а напряжённой.

Я стояла на пороге ванной босиком, кожу покалывало от разницы температур. Влажные волосы холодными прядями прилипли к шее и вискам, подол белой рубашки — моей единственной одежды мягко касался бёдер. Я чувствовала текстуру хлопка на каждом сантиметре кожи, запах свежести и чего-то неуловимо его.

Сделала шаг. Матвей не сразу оторвался от экрана. Потом медленно, очень медленно повернул голову.

Его глаза, привыкшие к полумраку и яркому свету монитора, широко раскрылись. На его лице застыло изумление, граничащее с шоком. Всего пару часов назад он видел меня разбитой, почти невменяемой. А сейчас… Сейчас я в его рубашке, которая висела на мне, как на вешалке, обнажая ключицу и подчёркивая хрупкость плеч.

Я не буду вешаться в этот раз. Хмель не такой сильный. Между прочим, я сейчас беззащитная и невероятно соблазнительная. Если откажется, то всё с ним понятно, и надо забыть.

— Элла, — голос Матвея был хриплым от неожиданности, почти шёпотом, который разорвал напряжённую тишину.

Он резко встал, стул со скрипом отодвинулся. Ноутбук захлопнулся и погас, погрузив комнату почти в полную темноту. Теперь остались только силуэты, дыхание и невысказанное напряжение, витающее в воздухе густым, сладким и опасным нектаром.

Мой сосед стоял, ошеломлённый, напряжённый. А я не смотрела ему в глаза. Мой взгляд скользил по его сжатым кулакам, по линии челюсти.

Недолго ему сопротивляться, я же чувствовала растерянность и борьбу с инстинктами. И знала я этот взгляд мужчины, застигнутого врасплох желанием.

Знакомый огонь.

Я подошла ближе, но остановилась в двух шагах. Теперь моя игра была такой. Дразнила.

И Матвей не отступил. Смотрел на меня, на мои мокрые волосы, на вырез, в котором виднелась грудь, на белую рубашку, а она местами намокла и подчёркивала соски.

Голод в мужских глазах становился всё более неприкрытым.

Сильная рука парня непроизвольно потянулась не то, чтобы ко мне, а скорее в мою сторону. Жест странный, будто прерванный внутренней борьбой.

Ну-ну-у-у?!

Сопротивление трещало по швам, когда я провела пальцами по своей шее и ниже.

Блин, какой нерешительный. Не любила таких парней. Неужели всё самой нужно будет делать? Игроман, наверняка. Они вот такие — асексуальные. Скучные. Но у меня свой голод, я и на такое согласна, к тому же сложен он офигенно для игромана.

Надо попробовать.

Я сделала последний шаг, сократив расстояние до минимума. Теперь чувствовала тепло его тела сквозь прохладу воздуха, слышала прерывистое дыхание Матвея. Кончики моих пальцев едва коснулись его сжатого кулака. Ледяное прикосновение к его горячей коже.