Книга Ты меня предала, страница 63 – Екатерина Котлярова

Я дёргаю ручку и пытаюсь выйти из машины, но Глеб блокирует двери.

— Нет, что Вы? Я не обманул. Алексей Дмитриевич попросил привезти Вас. Он хочет с Вами поговорить. Мне нужно было что-то придумать, чтобы Вы согласились ехать со мной.

— Отвези меня обратно, пожалуйста, — поджимаю губы, хотя у самой сердце начинает колотиться от счастья.

Я, как последняя дура, счастлива от того, что Лёша решил поговорить.

— Вероника Олеговна, прошу Вас, — водитель смотрит на меня умоляющим взглядом.

— Хорошо.

Я слышу, как открываются двери, Глеб всего через десять секунд помогает мне выйти из машины и ведёт в ресторан. Только пройдя гардероб, я осознала, что не надела верхнюю одежду, так сильно спешила к Лёше.

— Я буду ждать Вас в машине, — шепнул тихо Глеб и скрылся.

Я ступила в зал ресторана, окинула взглядом помещение и сразу же сфокусировала свой взгляд на широкоплечей фигуре в классическом чёрном костюме. Покачнулась. Пальцами со всей силы вцепилась в спинку рядом стоящего стула. Моё сердце ухнуло вниз, провалилось в пятки.

Лёша.

Красивый до боли в груди. Родной. И по-прежнему любимый.

Я жадно скольжу взглядом по его лицу, по плечам, по фигуре, которую не скрывает ткань пиджака, а лишь подчёркивает её статность. Боже. Как сильно я соскучилась. Как сильно, до дрожи сильно хочу прикоснуться пальцами к родному лицу, вновь изучить каждую морщинку.

Мужчина с кем-то говорит по телефону. Хмурит брови, что-то цедит сквозь зубы. Я неторопливы шагом направляюсь к нему, ноги подводят, подгибаются. Я постоянно спотыкаюсь, но не отрываю взгляда от родного сосредоточенного лица.

Я забываю всё. Всё, что произошло. Мне плевать. Главное, что я могу сделать несколько шагов и прикоснуться к Лёше. Вновь втянуть с жадностью его запах. Ладонями заскользит по плечам, вжаться в его тело, чтобы почувствовать его мощь.

Нам действительно пора поговорить с ним. Я ведь тоже гордость включила, вместо того, чтобы объяснить, что всё произошедшее было лишь стечением обстоятельств. Что меня подставили.

Не даром ведь Бунтарёв говорил, что предательства не прощает. Значит, есть причины.

И с этими мыслями я приближаюсь к столику. И я не сразу замечаю, что напротив Лёши уже сидит женщина. Злата. Застываю, будто вкопанная. Застываю за высоким растением, за которым я и не увидела Злату. Я вижу, как Лёша откладывает телефон, как переводит взгляд на женщину.

— Продолжай, Злата.

— Лёша, я должна сообщить тебе радостную новость, — Злата бережно кладёт на стол справку с печатью больницы.

Я слишком хорошо её знаю. Сама по десятки раз в день их ставлю. В голове тут же начинает шуметь, к горлу подкатывает тошнота. Но я всё равно слышу слова, которые меня убивают:

— Скоро в семье Бунтарёвых будет пополнение, представляешь?

Мне кажется, что мне в сердце всадили кол и несколько раз провернули. Я сгибаюсь и хватаюсь рукой за грудь, где в предсмертной агонии мечется сердце. И умираю, умираю прямо в этом зале, понимаю, что это конец.

Я хватаюсь рукой за растение, и оно падает. Горшок разлетается. Я выпрямляюсь и сталкиваюсь взглядом с серыми глазами, в которых сквозит удивление. Отшатываюсь. Пячусь. Лёша тут же подрывается с места, но я не могу смотреть на него. Я кидаюсь на улицу, ничего не видя перед собой и сшибая всё на своём пути.