Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 54 – Татьяна Матуш

— И что, — похолодела Ксения. Предчувствие беды, даже не так — катастрофы накрыло ее, как приливная волна — крабов.

А Мария продолжала трещать:

— Вытащил неслух тетрадку вашу и нос в нее сунул. Уж не знаю, что он там понять хотел, — девушка усмехнулась, — я отняла, конечно.

— Так что, журнал у тебя? — кажется, можно перевести дух.

— Ох, нет, барышня. Простите дурочку. Подумала, что, раз повадился Павлуша лазить, так и еще раз залезет, за ним же не уследишь, такой шебутной! Я эту тетрадку взяла, думала, вам отнесу. А на полдороги мне возьми и попадись Татьяна Дмитриевна. «Что это, — говорит, — Машенька, у вас в руках? Уж не дневник ли секретный моей дочери?»

— А ты соврать не могла?

— Так Татьяна же Дмитриевна! — удивилась девушка, — она как вы, ей и не соврешь. Только подумаешь, а язык уже все сказал как есть. Я ей честно ответила, что тетрадка эта про физические опыты. А она руку протянула, да и выхвати ее, быстро так! «Почитаю, — говорит, — на сон грядущий, что там за опыты такие! А то за иную физику и вожжами выпороть не грех!»

— Ох, — Ксения схватила себя за щеки и нервно ущипнула, — Что ж ты наделала? Ты же погубила и меня, и господина учителя.

— Полно, Ксения Андревна. Ваша матушка женщина редкого ума, да только, сдается мне, в физике вашей она понимает примерно как я, а то и поменьше. Мне все же довелось в деревне кое-то повидать, а она и того не видела. Полистает, убедится, что честь свою вы блюдете, да и отдаст назад тетрадку. Только бы в печи не сожгла. С нее станется, — Мария озабоченно посмотрела на княжну.

— Да пусть бы и сожгла, — махнула рукой та, — как из огня вернуть, мы с тобой уже знаем, не трудно это. А вот если покажет кому… кто в науке больше нее понимает…

— Так, барышня, небось из под подушки у матушки вашей тетрадку вытащить не труднее, чем из пепла возвернуть? — в первый раз улыбнулась горничная.

— Не следовало бы такие вещи часто творить, — в голосе Ксении недоставало уверенности. Она и сама это чувствовала.

— Так прошлый раз две седьмицы назад был, в аккурат на именины Павлуши. Не так то и часто… А если уж так вышло, что положение наше безвыходное, барышня?

— Иди, — отмахнулась Ксения, — я думать буду. Посмотрим, что мамА за завтраком скажет, оттого и плясать станем. Ты жди меня, никуда не исчезай. Кто захочет поручение дать, скажешь, барышня мигренями всю ночь маялась и отлучаться не велела.

— Мигренями, на случай, если… — сообразила горничная и быстро сама себе закрыла рот двумя ладонями.

— Умница, — похвалила ее Ксения, — вставай, да будь готова.

— Жизнь за вас положу, барышня, как бог свят, — перекрестилась та и исчезла так же бесшумно, как и появилась.

* * *

Кабинет подполковника Андрея Владимировича Шуваева, начальника Ярославского губернского жандармского управления, был тесен, но обставлен с педантичной строгостью. Стены, оклеенные выцветшими обоями в мелкий цветочный узор, несли на себе печать времени и, казалось, самой государственной службы. В углу стояла массивная дубовая тумба, на которой возвышался бюст императора Александра III. Пол покрывал персидский ковер, не выдающийся по красоте, но крайне практичный. Стол был завален бумагами, среди них лежала развернутая карта губернии, прижатая с одной стороны массивным пресс-папье, с другой — наградным револьвером.