Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 67 – Татьяна Матуш

Он надел картуз, поклонился и отступил на шаг, давая понять, что больше не скажет ничего. Только рукой махнул на рыжую псину, чтобы та не лезла под ноги жандармам.

Бриолин вышел боком. Нельзя быть одновременно и умным, и красивым, где-то обязательно осечка выйдет. Но такого эпичного провала я не ждал. Надо глянуть в зеркало, может, я случайно в писаного красавца превратился, а тои, чем черт не шутит, в секс-символ?

…Ожидание мое закончилось совсем не так, как я планировал.

На тропе, огибающей край поля появился мужчина. По виду — самый обычный охотник: норфолкская куртка мышиного цвета, расстегнутая у шеи, галифе, заправленные в высокие кожаные краги и шляпа-федора с полями как бы намекали… Ружье, серьезную тяжелую двустволку, он нес на правом плече, стволами вниз, придерживая рукой за шейку приклада.

Я и не подумал дернуться, мало ли, сельский помещик решил добыть зайца к ужину… грыз себе травинку, и беды не ждал. Только ноги подобрал, когда охотник почти поравнялся со мной и тень его шляпы легла мне на колени.

Вежливость пропала зря. Охотник остановился напротив, нависая надо мной как молодой медведь. Сидя на земле трудно объективно оценить рост стоящего, но два метра в нем точно было. И весу под сто кило, причем не дурного жира.

Я поднял голову.

Охотник небрежным жестом коснулся полей шляпы, обозначив приветствие. Я отзеркалил его жест, чуть приподняв котелок.

— Ксения Андреевна просила меня быть здесь вместо нее. Она вас побаивается и правильно делает. Так о чем вы хотели просить княжну Трубецкую?

Я проглотил хохму: «Выйти за меня замуж и родить мне шестерых детей», еще пристрелит раньше, чем поймет юмор. А вместо этого спросил:

— С кем имею честь беседовать?

— Честь? — под шляпой хмыкнули, — серьезно?

— Шучу, — вздохнул я и медленно, осторожно поднялся.

Я узнал этого человека. Недооценивать его было большой ошибкой, в своем клубе с двадцати шагов он попадал в карту, поставленную ребром. Из пистолета. А, значит, с хорошим ружьем карту можно было смело относить шагов на сорок.

А ружье было не просто хорошим — отличным: стволы длиной сантиметров семьдесят с хвостом, сталь играла на солнце сложным узором, ее много раз сворачивали и проковывали. Лакированная ложа из светлого ореха, рукав приклада в форме пистолетной рукоятки, а, главное — длинный, чуть изогнутый рычаг снизу, перед спусковой скобой. Чтобы зарядить ружье, нужно просто потянуть этот рычаг вниз, и стволы сами откинутся вниз на шарнире, у хорошего стрелка процесс перезарядки занимал три — пять секунд.

Если и была мысль метнуться в кусты, она тут же умерла. Из Лефорше этот тип положит меня носом в траву даже если ему глаза завязать. На звук попадет.

— Доброго дня, Михаил Алексеевич, — вздохнул я, — приятно познакомиться лично. Но отчего же ее светлость просила именно вас?

— Не ваше дело, господин Ангел или как вас там… но отвечу — я ее жених. Достаточно?

Бакенбарды были пока на месте и шли ему больше, чем гладко выбритое лицо. Придавали аристократичности. Так то ее было чайной ложкой не зачерпнуть и понятно почему. Мать, Анна Воронихина, дочь купца-милионщика, отличная партия для разорившегося графа — дела Толю поправила, а вот породу попортила. Хотя как посмотреть. Вон какой бугай вымахал, а с лица не воду пить.