Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 109 – Татьяна Матуш

— Этим браком вы решили ее обезопасить? — дошло до меня.

— На случай моей гибели, вполне вероятной, или ареста. Тоже возможного. Хотя, принимая во внимание настроения в империи, меня, скорее всего, пристрелят. А потом обставят дело как дуэль или невозможность выплатить карточный долг.

— Зачем я вам так нужен? — спросил я. В лоб, потому что мне смертельно надоело ходить вокруг да около, а князя я уже разозлил до звездочек в глазах… и если он меня не прибил минуту назад, то не прибьет и дальше. Что-то заставляло его держаться. — Сведения о складне вы получили. Сам складень — тоже? — Он кивнул и даже сделал движение рукой в сторону массивного сейфа, но оборвал его и прижал ладонь к столу, — штука занятная, согласен. Но не настолько, чтобы вы сами, своей собственной персоной устраивали мне побег, ванну, сапоги… и даже терпели мои дерзости. Должно быть что то еще.

— Вы умны… Или это то чутье, которое помогает зверю избегать капкана? — его глаза остановились на мне.

— Это как вам будет угодно, так и называйте. Хоть прозрением грядущего.

И тут он вздрогнул. Всем телом, словно через него ток прошел. Не отрывая от меня глаз он открыл ящик стола, покопался там, на ощупь вытянул конверт и толкнул по столу ко мне. Я едва успел его поймать, чем сильно разочаровал его светлость. Князь отчего то хотел увидеть, как я ползаю по полу.

— Прочтите. Сейчас.

"Ваша светлость! — строки были ровные, твердые, ни вниз, ни вверх не убегали. Графолог сказал бы что пишет человек спокойный, принявший взвешенное решение.

…Хотя и остаюсь по чувству прежней верности вашим преданным слугой, но более не могу находиться подле вас, дабы не гневить силы, стоящие неизмеримо выше любых земных престолов. Недавно я имел счастье и честь неслыханную наблюдать эти силы в действии и даже был ими спасён. И с тех пор не мыслю иной судьбы, кроме служения им до самой моей кончины, надеюсь, не скорой.

С глубочайшим почтением остаюсь

Бывший ротмистр Отдельного корпуса жандармов

Григорий Смородин,

Ныне же смиренный инок Петр.

p.s. Ваша светлость, разыщите человека, который называет себя Ангелом. Он вам во всём меня заменит — и даже лучше, ибо зрит грядущее.

— Пришло в департамент с нарочным, — проговорил князь, брезгливо дернув уголком губ, — изволите ли видеть, в монастырь Гришка подался. Грехи искупать. Ни раньше, ни позже!

Я молчал. Мне нужно было время, хотя бы пять минут, чтобы очухаться и обдумать это дело, а лучше запить чем-нибудь крепким. Иногда это чудесно проясняло голову. Ну и жук, Смородин. Как все обставил! Не подкопаешься. Из монастыря, как с Дона, выдачи нет. Даже для Государя Императора, не то, что для князя, или Шуваева.

С другой стороны, если он понял, что на его след встали ребята Граве — лучшей норы, чтобы заныкаться с концами, и выдумать нельзя.

Снимаю шляпу перед изворотливостью этого человека. Первый раз вижу, чтобы в одной голове и одном сердце так причудливо спелись корысть, хитрожопость самой высокой пробы, цинизм… а еще совесть, жалость и порядочность.

Чудны дела твои, Господи, а дела твоих созданий, порой, еще чуднее.

Но как же крепко он меня подставил, чтоб ему в этом монастыре каждый божий день по епитимии, без выходных, праздников и амнистий! По сорок молитв каждой иконе, да все с земными поклонами.