Онлайн книга «Кто вы, профессор Верещагин 2»
|
До ближайшего угла было почти полквартала, а человек, который стоял столбом и вдруг решил, что куда-то ужасно спешит… это всегда подозрительно. Я привалился спиной к забору, засунул руки в карманы и состряпал взгляд, максимально скучающий и незаинтересованный. Дверца отворилась. Из пролётки выбрался хозяин — невысокий, сухой мужчина с прямой осанкой, в шерстяном, не смотря на жару, глухо застегнутом мундире. Лицо его было красным и недовольным, и тут я его понимал. Жара, да мухи, да обеденное время — и тут тебя куда-то срывают при полном параде, будешь тут недовольным жизнью. Он оглядел двор, умытый солнцем, услышал звон посуды из открытой кухни и глубоко вздохнул: — Распрягай да воды дай им, жара-то какая… Из сарая, на ходу оправляя на себе фартук, подбежал, белобрысый парень, хватая под уздцы вспотевших коней. Те уже тыкались мордами в его карман, выискивая краюху. А хозяин направился к дверям, и я, было, решил что все в порядке. Сейчас князь войдет в дом, пролетку загонят в сарай, суета стихнет… а через четверть часа или чуть меньше снова появится Маша. Вот только этот человек, похоже, имел глаза вокруг головы. Он не смотрел на меня! Я был готов поклясться хоть на Библии, хоть на любом из 11 томов «Истории государства Российского» (12 том, опубликованный уже после смерти Карамзина, и дописанный не им, мы, историки, дружно считали апокрифом). Князь не поворачивал головы в сторону моей, странной и неуместной фигуры. Но проходя в двери, на секунду задержался и что-то бросил лакею. Тот исполнительно кивнул и быстро направился прямиком ко мне, на ходу закатывая рукава… * * * Дворник принёс медную лохань, поставил в маленькой комнатке рядом с кухней — там, где мылась прислуга по субботам. Горячую воду доставили в двух вёдрах, холодная стояла в жбане. — Располагайтесь, — сказал он мне, кивнув на дверь. — Там на стуле рубаха — моя, но чистая. Не побрезгуйте. Я остался один, и с невероятным, почти животным удовольствием стянул пыльный, пропотевший и грязный сюртук, и опустил руки в тёплую воду. Мочалка пахла лыком и лёгкой горечью, мыло было серым, жирным на ощупь. Я намылил голову — пришлось дважды, потому что первая пена ушла почти чёрной от пыли. Честно, я думал, что лакей идет меня бить и даже начал примериваться, как лучше дать сдачи. А в итоге оказался приглашенным в дом. Меня напоили мягким хлебным квасом прямо с ледника, отвели в эту божественную мыльню и даже чистую рубаху приготовили, правда с чужого плеча… Но тот, кто не раздевался почти пять суток, меня поймет. К мытью я приступил как к молитве, меня не смущали и не тревожили ни снующие мимо слуги обоих полов, ни отсутствие шампуня и геля для душа. Если этот Мишка еще и бритву принесет… да пес с ним, хотя бы остро наточенный топор — я его канонизирую, и плевать, что не имею права. Щетина лезла внаглую и немилосердно чесалась. Для мытья головы мне любезно выделили два яичных желтка, разбили их в миску и долили воды. Бритва тоже нашлась, вполне приличный «Золингер», интересно, из чьих запасов? Вся дворня тут, насколько я успел заметить, носила бороды, а сам князь свою растительность на лице наверняка правил у цирюльника… неужели мне отжалели вещь одного из погибших сыновей? Да нет, не может быть. Гостеприимство, даже русское и княжеское, должно иметь пределы! |