Книга Путь княгини 2, страница 34 – Нина Ахминеева

В чувство женщину привел налетевший откуда-то холодный ветер, остудивший ее пылающие щеки. Ефросинья судорожно вздохнула, подняла валяющийся на полу платок. И обнаружила, что щеголяла перед княжеским прихвостнем в одной сорочке, мало того, еще и вышла к нему босиком. Но отметила этот факт мельком. Важнее срочно найти способ обезопасить Машу.

Целительница вернулась в дом и пошла на кухню. Во рту стояла горечь, хотелось пить. Не включая свет, она переступила порог и наткнулась взглядом на сидящую за столом девушку. Испуганно посмотрела на окно. Приоткрыто.

Как давно она здесь⁈

— Чай со мной пить будешь? — негромко предложила Маша.

Ефросинья молча кивнула.

* * *

Храп кузнеца и мертвого поднимет из могилы. А когда выяснилось, что прятать голову под подушку бесполезно, я, решив больше не мучиться, отправилась на инвентаризацию холодильника. И с трех часов ночи зависала на кухне.

Конечно же, выскользнувшую на улицу Ефросинью я заметила. Сперва предположила, что и матушку доконали громкие звуки. Собралась пойти за ней следом, но в последний момент что-то меня остановило. В итоге я стала свидетельницей непростого разговора. И да, ни единого слова не пропустила. Но гораздо больше, чем слова, мне поведали эмоции названой матери и этого похотливого кобеля. По факту я самым наглым образом подслушивала, еще и с активированным даром эмпатии, но было ли мне стыдно? Разве что чуть-чуть и за то, что узнала секрет названой матери. Похоже, еще в юности ублюдок взял ее силой и лишил девичьей чести.

Пропуская эмоции мужчины и женщины через себя, я анализировала их со странным хладнокровием. Он — отдельная тема, скользкая и грязная. А вот она отчаянно мечтала убить его, но изо всех сил сдерживалась. Скорее всего, на то была веская причина, причем не относящаяся к милосердию или боязни правосудия. Что-то иное. Какая-нибудь клятва?

Я отчетливо понимала: за сроком давности слова утешения бесполезны, а жалость и вовсе оскорбит Ефросинью. Потому решила дать этой сильной женщине время прийти в себя после встречи с прошлым. Встав из-за стола, подошла к плите, пощупала бок чайника: еще теплый, но уже не горячий. Включила конфорку, немного подождала, пока чайник засвистит. Заварила свежий чай, разлила его по кружкам. Все делала неторопливо, молча.

Поставив кружки на столешницу, уселась напротив названой матери. Ефросинья осторожно глотнула обжигающе горячий напиток.

— Вкусно. Спасибо. Ты отчего не спишь, доча? Давно тут чаевничаешь? — спросила она словно невзначай.

Обняв ладонями кружку, я подняла глаза на женщину: бледная, все еще переживает, нервничает. Конечно, можно ей подыграть, притвориться, что ничего не слышала, но какой смысл?

— Ты сама видела, какие у меня способности. Извини, но кроме того, что они есть и активны, ничего не скажу, иначе — смерть. Дар эмпатии активен с первой секунды твоего разговора с Иваном. Есть вещи, которые мне еще следует знать?

Аккуратно поставив чашку на стол, матушка сутулилась, отвернулась. В воздухе повисла почти осязаемая тишина, но я не торопила. Не просто предполагала, а знала — Ефросинья не планирует ни о чем расспрашивать, она сама готовится рассказать.

Спустя долгую паузу целительница действительно заговорила.

— Мать подкинула меня новорожденной на порог единственного в Ростове сиротского дома. Твой дед его основал и содержал, но теперь уж того приюта нет, нынешний хозяин Ростовского княжества упразднил. — Она запнулась, тяжело вздохнула. — В десять лет у меня обнаружили сильный лекарский дар. Личный целитель твоего дедушки приехал в приют, проверил меня артефактами и забрал с собой в княжеский особняк. Хороший был человек, обучил всему, что сам умел, а когда мне исполнилось семнадцать, убедил хозяина в необходимости продолжать обучение. Потенциал большой, могу принести пользу княжескому роду. Где-то за месяц до моего отъезда старший сын князя вместе с семьей и слугами переехал в отчий дом, привезя с собой и верного пса Ивана. Тот сразу же меня заприметил, проходу не давал, а накануне моего отъезда заволок на конюшню и надругался. Все это происходило с одобрения и под надзором молодого князя Бориса Васильевича. Он же меня, после того как все закончилось, в насмешку «невестой Ивановой» и назвал.