Книга Путь княгини 2, страница 33 – Нина Ахминеева

Ефросинья отлипла от подоконника, на негнущихся ногах подошла к шкафу. Достав платок, накинула на плечи и, вцепившись в его края, как в спасательный круг, вышла в коридор. О чем пойдет разговор, она не знала, но в том, что ничего хорошего ждать не стоит, не сомневалась.

Проходя мимо закрытой двери в гостиную, Ефросинья едва не поддалась неистовому желанию разбудить кузнеца.

Нет. Только хуже будет.

На миг остановившись перед входной дверью и сделав над собой неимоверное усилие, целительница выскользнула на улицу. Ивана она увидела сразу — тот дожидался ее неподалеку от входа в дом, — но с крыльца спускаться не стала.

Безопасник князя, немного помедлив, бесшумно взбежал по лестнице, остановился близко-близко. Покрепче стянув на груди платок, Ефросинья подавила инстинктивный порыв отшатнуться и осталась стоять на месте.

Мужчина заглянул ей в глаза, чему-то усмехнулся. Отойдя, он вальяжно оперся о перила.

— Постарела ты, Фроська. От девичьей красоты ничего и не осталось.

От его оценивающего взгляда мороз пробежал по коже целительницы, но голос, хоть сердце и стучало как сумасшедшее, прозвучал ровно:

— Да и ты, Иван, не молодеешь. Зачем пришел?

— Неужто совсем по мне не скучала, невестушка?

Глубоко запрятанные тяжелые воспоминания нахлынули лавиной. Внутри у Ефросиньи все сжалось от страха и отвращения, но она не позволила эмоциям проявиться, гордо задрала подбородок.

Мучительно долго мужчина стоял неподвижно и смотрел на нее изучающе. А затем как кобра бросился вперед, схватил Ефросинью и со злостью впился в губы.

Всего на миг оцепенев, целительница с отнюдь не женской силой оттолкнула безопасника и, замахнувшись, от души влепила ему пощечину.

— Не смей ко мне прикасаться, урод, — процедила она с явной угрозой. — Никогда.

Иван потер покрасневшую щеку и вдруг расхохотался. Подонок прекрасно знал, что ничего серьезного она ему не сделает. Конечно, даром целителя при желании можно запросто убить. Да вот только Ефросинья давала клятву на крови не применять силу во вред членам и слугам рода Ростовых. И для безопасника князя это не являлось секретом.

— Ты смотри-ка, темперамент прежним остался. Приятно удивлен. Ладно, потом с тобой поиграем, — пообещал мерзавец многозначительно. Повысив голос, он властно произнес: — Скажи своей девке, чтобы не упрямилась. Едва князь прикажет, пусть подписывает отказ от земли. Надо объяснять, что будет в противном случае?

Кулаки Ефросиньи сжались. Она преотлично знала, что представляет собой нынешний хозяин Ростовского княжества. Ни один нормальный человек не станет наказывать кошку, плоскогубцами выдирая той когти, а для Бориса Васильевича это было вполне естественно. Точно так же, как и наблюдать за верным холуем, насилующим на конюшне приглянувшуюся девушку.

Князь Ростов — жестокий человек. Смертельная опасность, висевшая над Машей все эти годы, никуда не делась. И если раньше целительница спасала девочку, убегая и пряча ее, то как защитить теперь⁈

— Вижу, объяснять не надо. Умная все же ты баба. — Безопасник ухмыльнулся. — Скоро свидимся, невестушка. Надеюсь, сама расскажешь, кто тебе помогал прятаться. Белье кружевное с чулками прикупи. Мне по вкусу алое.

Страх за названую дочь молниеносно сменился яростью. Как же страстно Ефросинья хотела уничтожить эту гниду Ивана! Собственными руками! Но, увы, все, что она могла, — это, скрипя зубами от бессилия, с ненавистью смотреть, как тот спускается по ступеням и растворяется в тенях.