Книга Пятое время года, страница 68 – Анюта Соколова

— У учителя тяжёлая рука.

— Словами он бил не хуже. Много чего сказал – и про ничтожное количество Прях в мире, и про ответственность перед людьми, даже на жалость надавил. Мол, он дал обещание моей матери заботиться обо мне, мы все – его дети, и дальше в таком духе. Я впечатлился и решил жить дальше без тебя. Это был второй год твоего замужества, ты казалась счастливой и довольной.

— Откуда ты знаешь?

— Иногда я позволял себе удовольствие гулять рядом с парком Верренов. Нечасто, чтобы это не превратилось в привычку, и так, чтобы ты меня не видела. После одной такой прогулки, когда я чуть не маханул к тебе через ограду, я решил уехать подальше. Денег у меня к тому времени скопилось прилично. Пять лет я кочевал из города в город, сильная Пряха везде нужна. А я напоминал себе козу на верёвочке: она так же наматывает круги вокруг колышка. Моим колышком была ты. На шестой год такой кочевой жизни я не выдержал. Вернулся в столицу и практически сразу попался бравым молодчикам палача в короне.

— Ты очень злился на меня?

— Ужасно. Однажды попытался тебя заменить, девушка внешне была очень похожа. Особенно взгляд – дерзкий и нежный одновременно. Ничего не получилось. В постели я назвал её твоим именем, она оскорбилась. После этого я смирился. Признал очевидное: у меня не будет ни семьи, ни жены, ни детей.

— По поводу детей, – я слегка отстранилась, чтобы заглянуть Рену в глаза. – По указке моего мужа Кора десять лет подливала мне отраву. Неизвестно, смогу ли я забеременеть.

— Напугала, – он снова притянул меня. – Сходим к ведьме, послушаем, что она скажет. В Съере лечат всё, по себе знаю. А если не получится – возьмём младенца из приюта.

— Из меня выйдет ужасная мать.

— Не ной раньше времени. Материнский инстинкт никто не отменял.

Коляска остановилась.

— Господа, приехали, – кучер распахнул дверцу. – Угол Галерной и Лесного, как заказывали.

Рен выбрался первый, скептически огляделся:

— И где твой храм?

— За домами.

— Господин Арье, мне тут ожидать? – поинтересовался кучер.

— Можете быть свободны, – разрешил Рен и с намёком посмотрел на меня. – Если что, мы прогуляемся. Вечер тёплый, до храма на Колокольной площади рукой подать.

Кучер не заставил себя упрашивать, подстегнул лошадь и бодро покатил прочь. Я взяла Рена за руку.

— Удивительно, но ты единственный человек в мире, чьи вечные подколки не вызывают желания укусить в ответ.

— Выражаясь твоими словами, я поддразниваю сам себя. А какие могут быть претензии к самому себе? Стой, ты собралась в эту арку? За ней пустой двор, готов поспорить на вторую бутылку шерронского.

— Плакало твоё шерронское, – заулыбалась я, когда перед нами вырос храм. – Вернее, уже моё шерронское. Жаль, что нам завтра на службу. Могли бы напиться и гулять до утра по Тангеру.

— Интересное у тебя понимание первой брачной ночи. Самое смешное, что я полностью его разделяю, – Рен запрокинул голову, пытаясь рассмотреть восьмискатную крышу. – Слушай, откуда здесь такая древность? Прибрежный район века полтора назад смыло сильным наводнением, а этому храму по самым скромным прикидкам лет семьсот-восемьсот, не меньше. Цветные стёкла вставлены в оправу из сплава меди с золотом, странно, что они сохранились до нашего времени.

— Простите, господин Арье, вы жениться пришли или читать лекции об архитектуре? – съязвила я. – Если жениться, то пошли в храм. Или можешь ещё лет десять подождать, пока невеста окончательно состарится.