Онлайн книга «Ну, здравствуй, жена!»
|
— Иди, обслужи, - кинул хозяин забегаловки жене, указав ей на гостью, а сам направился к таинственному незнакомцу. — Кремвиль, пиво или вырви-глаз? - он специально назвал местный вид самогона, приезжий из дальних краев ни за что не понял бы, почему ему предлагают вырвать глаз. — Воды и кьярву, - произнес незнакомец. — Слушаюсь, господин, - низко поклонился трактирщик, узнавая милорда. Он частенько заказывал кьярву - странный вид курева, чей рецепт остался в наследство от урийцев, некогда обитавших на этом берегу реки. Кьярва была настолько сильна, что незнающий мог упасть замертво, вдохнув лишь раз чуть сладковатый дым. Зато тот, кто сумел сделать две-три затяжки, на несколько часов обретал острый глаз и слух, а сам становился незаметным для чужого взора. Дым кьярвы словно прикрывал его, искажая пространство. Недешевое удовольствие. Поговаривали, что трактирщик, умеющий готовить кьярву, продал душу Валааху, но многие утверждали, что он был в дальнем родстве с урийцами. Иначе откуда ему знать их тайный рецепт? — Чего изволишь заказать, милочка? - когда над ухом заворковала жена трактирщика, Юлька вздрогнула. — Кремвиль, пожалуйста. И дюжину леденцов с собой. Михайка давно все запасы сгрыз, и Юле хотелось его порадовать. Когда на стол поставили бутылку и стакан, Юля подняла глаза и, краснея от стеснения, произнесла: — Напомните, пожалуйста, какие слова я должна произнести, чтобы кремвиль не пачкался? — Милая, пей спокойно! - улыбнулась женщина, протягивая Юле пакетик с леденцами. - Мы сразу над всей бочкой заклинание шепчем. Не надеемся на шаткую память выпивох. Иначе половина трактира ходила бы с зелеными рожами. Ой, пресветлая Афарика, прости меня, глупую! Мой язык мелет, что хочет, а бедная головушка за ним не поспевает... Вздохнув и покачав «бедной головушкой», хозяйка отошла. Когда Юля махом выпила кремвиль, капюшон соскользнул и открыл ее лицо. — Люди добрые, посмотрите, кто к нам пожаловал! - резкий выкрик заставил всех присутствующих повернуть головы в ту сторону, куда указывала разгоряченная танцами Эрдис. Юля от неожиданности икнула и рассеянно огляделась. На многих «рожах» выпивох читалось недоумение. Ну сидит себе девушка, попивает кремвиль, чего на нее глазеть? — Это же полоумная из нашего замка! Глядите-ка, научилась пить кремвиль так, чтобы не изгваздаться! - было понятно, что и сама Эрдис как следует приложилась к хмельному напитку. «Блин, что теперь делать? - запаниковала Юлька, видя, как кривится в недоброй усмешке лицо служанки. - Трусливо сбежать или прикинуться дебильной - глупо улыбаться и пускать слюни?» Но кремвиль, видимо, уже возымел свое действие, поэтому Юля спокойно, даже как-то расслабленно (чем немало себя удивила), произнесла: — Еще одно слово, и я отрежу твой язык, - она закинула ногу на ногу и отодвинула край юбки, чтобы всем вокруг было видно ее щиколотку. Одобрительный ропот стал свидетельством того, что нож, покоящийся в дорогих ножнах, оценили. Дева-воин Картора знала толк в оружии. — Матушка-заступница! Так милордова приживалка головорез, а меня заверяли, что и комара не обидит! - Эрдис театрально хлопнула себя по бедрам. Ее распирало. И было от чего. Который день Изегер избегал ее, хотя раньше всегда находил время для утех. А еще Зайрис не без ехидства намекнула, что видела, как милорд поздней ночью топтался на пороге западного дома. «Неужто эта костлявая встала на моем пути?» |