Книга Ну, здравствуй, жена!, страница 170 – Татьяна Абалова

Юля погладила ладонью смятые простыни. В окно пробивался тусклый свет, делая комнату серой, унылой. Пахло кровью и болезнью. Но в голове у «сиделки» оживали совсем другие образы.

— Ты хорошо целуешься. Думаешь, я не знаю, потому что ты ни разу меня не целовал? Ты ошибаешься. Мы не только целовались, но между нами случилось и это... Ну... - Юля понизила голос до шепота. - У нас был секс. И если бы ты не умирал, ты бы, наверное, меня убил. Потому что думал, что целуешься с Эрдис. А это была я... Одетая как Эрдис, выглядящая как она, говорящая ее голосом. Потому что я из рода Цессиров. Знай ты тогда, что я не безродная, может быть, все произошло иначе. Не на столе, а на мягкой кровати, где простыни прохладные... Но смогли бы мы быть настоящими супругами? Или мне пришлось бы носить амулет Обожания как твоей бабушке?

Юля закрыла глаза.

— Наверное, мне нужно было сильнее сопротивляться и все тебе объяснить толком, но я не смогла. Я только потом узнала, что на твои и на мои чувства влиял строн. А в тот вечер я плакала. Никак не могла понять, как меня угораздило. Почему тело вдруг отказало? Знаешь, в любовных романах для девочек часто встречается эпизод, где у героини отказывает тело, хотя разум требует прекратить любовные игры. Мой разум тогда тоже отказал. Я неправильная героиня. Все у меня не так. И герой моего романа умирает, вопреки привычному хэппи-энду. Ты бы постарался, а? Пожалуйста, выживи вопреки всему, дай нам шанс. Не умирай, ладно?

— Ладно, - на голову Юли легла тяжелая ладонь и ласково потрепала макушку. - Я вроде и не собирался.

Юля повернулась и судорожно сглотнула.

Изегер улыбался, и ямочки на его щеках вовсе не выглядели ямочками умирающего мужчины.

— Ну, здравствуй, жена... - прошептал он и провел по ее скуле большим пальцем

— Но как же?.. - слова пропали. Мозг отвлекся на анализ произнесенных при прощании фраз и тут же послал импульс к щекам, которые вспыхнули алым пламенем.

— Жалеешь, что не умираю? - и вот он, тот самый взгляд с лучиками морщинок у уголков глаз.

— Нет... Да... - шок толкал к действию. Юлия резко поднялась. - Забудь. Забудь все, что я говорила.

— А как же насчет шанса? - Изегер, кряхтя, прижимая руку к бинтам, опоясывающим грудь, сел и облокотился на подушку.

— Никакого шанса. Клоун.

— Да ей богу, не знаю, с чего ты взяла, что я умираю. Мне вроде с утра полегчало. Спасибо Вильену, принес настойку на урдуке.

— Это я ему присоветовал, - подал от двери голос Дульф. - А еще я плеснул туда сонных капель. Ведь во сне люди поправляются. Известная истина.

— Он тебе сказал, что я умираю? - Изегер кивнул в сторону двери.

Юля сжала губы и резко развернулась на пятках.

Уже переступая порог комнаты, услышала раскатистый смех и слова:

— Такой ты мне тоже нравишься, злючка!

— Гад! Ненавижу!

Тень Дульфа побежала следом.

— Ты прости меня, дочка! Но вы такие дураки, что без пинка никогда не признаете, что созданы друг для друга!

Юлия выскочила на улицу. Морозный воздух встретил тугой волной и заставил закашляться.

Злость на себя, разнюнившуюся и распустившую язык, свела на нет облегчение от того, что лорд Ханнор не умирает.

— Гад! Дурак! Лежал и слушал, что я там бормочу! - она топнула, и сапожок провалился в рыхлый снег, неприятно обдавший ногу холодом. - А я тоже хороша! Ах, улыбка, ах, глаза!