Онлайн книга «Ну, здравствуй, жена!»
|
Прикосновения Раттара вызывали озноб, постоянно присутствие рядом воспринималось как ограничение свободы. Вроде не держал, но в то же время Юля чувствовала себя мухой под микроскопом. Даже сейчас, когда сидела в ста шагах от него, она слышала его «страдания». Он не мог ее видеть, но все равно обозначал свое присутствие. Песня была красивой, но такой заунывной. И голос... Голос не трогал, хотя в нем чувствовался бархат ночного неба. «Напрасно, Раттар. Никаких бабочек в животе...» Трава заволновалась, зашипела, словно услышала Юлины мысли. Песня оборвалась как-то внезапно. «Ну и слава богу». Сзади послышался шорох. Сначала Юля не обратила на него внимания (мало ли какое мелкое зверье шебуршится в траве), но, когда стали угадываться тяжелые шаги, Юля соскочила с места. — Кто тут? — Не бойся, деточка! Это я... Трава ластилась в старухе, согнутой годами. Ее серое лицо, растрепанные космы, скрюченные пальцы могли бы напугать кого угодно, но глаза старой женщины лучись такой добротой, что Юля не отпрянула, а шагнула навстречу и в порыве поддержать, не дать упасть, обняла. — Ты хорошая, - произнесла старуха и потянула Юлю сесть на расстеленный платок. - И сердце у тебя большое. Твое место здесь, в степи. Она нуждается в тебе. Степь больна. Ее дети умирают. — Как я могу помочь ей? - было в этой незнакомке что-то завораживающее. В ее глаза хотелось смотреть. Светлые, словно ключевая вода, подернутая тонким льдом. А речь шелестящая, но не такая, как у шамкающих старух. Успокаивающая. Будто рядом с тобой родной человек. — Стань женой самого сильного воина, роди ему сына. И тогда не будет нужды рваться отсюда: там, где счастлив ребенок, счастлива и его мать. — И это все? В этом мое предназначение? - нет, Юля не допытывалась у старухи, действительно ли так все просто: роди ребенка и степь спасена, она хотела, жаждала услышать подтверждение. Ведь в этом смысл жизни любой женщины - выносить дитя, родить его в муках, но познать великую радость, любить его, заботится о нем, как степь-мать беспокоится о своих детях - урийцах. Пришел и ее, Юлин, черед позаботиться о них. Родив ребенка, она станет частью вольного народа, и тогда степь откроет ей все свои тайны... — Ури-ца, - произнесла Юля, понимая, кто только что поцеловал ее в лоб. Дрожащими пальцами нашла птичку-свистульку, погладила ее круглую головку и, вложив кончик хвоста в рот, свистнула. На мгновение, всего лишь на мгновение отвела она глаза от Ури-цы, но та уже исчезла, а перед Юлей спиной к ней сидел обнаженный Раттар. Широка спина, сильная. Мышцы так и бугрятся. По ним хочется провести рукой и почувствовать, как горяча кожа. Плащ тяжелой волной упал за спиной, руки потянулись к вороту, который вдруг стал тесен, распахнули его. Прижаться. Нужно прижаться к этой сильной спине, и тогда степь споет песнь торжества. Она уже подготовилась. Замерли травы, ветер поднялся к облакам, гоня их так, точно хотел ими закрыть взор любопытных звезд. Сейчас в степи будет происходить таинство, зарождение новой жизни... — Изегер?! Раттар обернулся на вспышку света. И все, что успел заметить перед тем, как его окутала непроглядная тьма - Юли-су целовал его враг. Глава 43. Что случилось на самом деле — Юли-са, нет! Юли-са! - Раттар метнулся к порталу, но не успел. Тот захлопнулся, оставив после себя лишь легкий запах грозы. |