Книга Мой дорогой дневник, страница 24 – Татьяна Абалова

— Ответь, ты невеста или нет? — не выдержала Анила, хватая меня за рукав рубашки.

— Нет, Анила. Я не невеста, и навряд ли ею буду. Я — джати, а он — кшатрий.

Анила отшатнулась и выпустила из пальцев мой рукав.

Я на своей шкуре только что убедилась, что неприкасаемые до сих пор таковыми остаются.

Мне даже стало жалко девушку, ни разу не задумавшуюся о том, что иностранцы вне варн, а значит, относятся к неприкасаемым.

— Кажется, бабушка зовет…

— Да, иди. Передай ей мои пожелания здоровья.

Анила развернулась и медленно пошла к двери.

— Анила!

Она остановилась.

— Как будет по хинди «Я тебя люблю»?

Не поворачивая головы, она ответила:

— Мэйн тумсэ пьяр картхи хун.

— Я обязательно скажу это Санджаю.

— Ему не разрешат на тебе жениться. У него отец генерал, а ты …

— Джати, — закончила я за нее. — Но ты ела со мной из одной чашки, преломила чапати, стала сестрой. Что изменилось после моих слов? Я стала другим человеком?

Анила не ответила. Она просто убежала.

Дневник лежал там же, где мы его оставили. Я села на корточки и долго рассматривала вполне миролюбиво выглядящую вещь. Золотое тиснение поблескивало в утренних лучах солнца, а ленточки были такими чистыми и гладкими, словно их никогда не развязывали. Я провела пальцем по тому месту на обложке, где вчера видела след от пули. Ни трещинки, ни вмятины.

Когда я решилась взять дневник в руки, опять испытала острое желание писать.

— Хорошо, я сделаю все, что ты просишь, — обратилась я к адской вещице, перенося ее на стол. — Только не трогай его.

Произнести имя мужчины я побоялась.

Я открыла дневник и пролистала первые страницы, вглядываясь в строки — никаких изменений. Все восклицательные знаки восторженной дурочки оказались на месте. Но когда дошла до той, где я впервые упомянула Санджая, и где он спрашивал у дневника «Что ты хочешь?», не нашла ни выжженного места, ни черной кляксы. Совершенно чистая страница. Последний абзац заканчивался на моих словах о йоге, которого я так и не встретила.

Дневник предлагает мне мировую? «Начнем с чистого листа» — так надо понимать его «самоочищение»?

«А где же йог?» — написала я.

Из-за стены за бассейном послышалась негромкая музыка. Чистый женский голос пел тягучую песню, в которой, как мне казалось, повторялась одна и та же фраза.

Я поднялась на скамейку у бассейна и заглянула в соседний двор. Там в позе лотоса сидел полураздетый старик. Его глаза были закрыты, спина выпрямлена. На коленях он держал ладони, обращенные к небу.

— Вот тебе, Ильсиюша, и йог. Просила — получай, — произнесла я, возвращаясь к дневнику.

Скажи мне кто-нибудь месяц назад, что я буду подчиняться требованиям вещи, шантажирующей меня смертью близких или чудесным образом исполняющей желания, посчитала бы этого человека сумасшедшим.

Я стояла над дневником и смотрела на чистую страницу, где совсем недавно полыхали ненавистью слова. Дневник стер их, словно ему самому было плохо от выброшенной отрицательной энергии. Я никогда не положу камень в протянутую руку, пусть при этоми веду себя как наивная мечтательница, пытающаяся договориться со злом.