Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 36 – Лилия Тимолаева

Его лицо не изменилось резко, но взгляд стал темнее. Боль, если это была она, он принял молча.

— Вчера я ошибся, — сказал он.

Стражи услышали. Вейлан услышал. Оринт, стоявший в тени за моей спиной, наверняка тоже. А я вдруг не нашла ответа.

Эти три слова были недостаточны. Маленькие, запоздалые, почти жалкие рядом с тем, что произошло. Но Дарион Грант сказал их при представителе Палаты. И это уже нельзя было вернуть в молчание.

Я сжала ткань платья у пояса, под которой лежало кольцо.

— Ошибка — это когда перепутали дверь, — произнесла я. — А ты привёл меня в зал и позволил всем смотреть, как меня режут из твоей жизни красивыми словами.

Он едва заметно кивнул, словно каждое моё слово ложилось на него не ударом, а тяжестью, которую он теперь обязан нести.

— Я знаю.

— Нет, — сказала я. — Пока не знаешь. Если бы знал, не пришёл бы сюда с требованием, вопросами и людьми Палаты.

— Люди Палаты пришли не со мной.

— Но ты с ними стоишь.

Он посмотрел на Вейлана Морта, потом на стражей, затем снова на меня. В его лице было напряжение человека, которого впервые заставили увидеть не только врага снаружи, но и собственное место в чужом строю. Он мог спорить с Палатой, мог остановить стражей, мог признать ошибку. Но всё ещё стоял у ворот как глава рода, чья подпись вчера открыла обряд против меня.

— Тогда я войду один, — сказал он.

— Нет, — сразу произнёс Оринт за моей спиной.

Дарион поднял взгляд к нему.

Старый хранитель вышел из тени колокольни. На рассветном свету он казался ещё более сухим, строгим, почти частью самой башни. Вейлан Морт заметно напрягся.

— Хранитель Клав, — сказал он. — Палата не давала вам права вмешиваться в утреннюю процедуру.

— Палата не давала мне права дышать уже лет пятнадцать, — ответил Оринт. — Я не счёл это убедительным доводом.

Я едва не улыбнулась, хотя обстановка не располагала.

Дарион смотрел на Оринта иначе, чем на представителя Палаты. Внимательнее. Жёстче. Наверное, он впервые видел человека, который не боялся ни его рода, ни серой мантии закона.

— Я хочу говорить с женой, — сказал он.

Это слово снова ударило по мне. Жена. Вчера оно было оружием, потом юридическим щитом, теперь — попыткой вернуть право на разговор.

Оринт не повернулся ко мне, но я почувствовала, что выбор оставляют мне.

— Леди Орвен-Грант решит, с кем ей говорить.

Дарион перевёл взгляд на меня.

И в этот раз не приказал. Не потребовал. Просто ждал.

Это было новое. Маленькое, но новое. И оттого ещё больнее, потому что сердце, глупое, измученное, мгновенно захотело ухватиться за это как за знак. Я не позволила.

— Вы можете войти во двор колокольни, — сказала я. — Один. Без стражи, без представителя Палаты и без права требовать от меня ленту, кольцо или объяснение.

Вейлан Морт резко повернулся ко мне.

— Леди Орвен-Грант, это нарушение порядка утреннего свидетельства.

— Тогда запишите, что свидетельница сама выбрала порядок разговора на территории колокольни.

— Вы не имеете полномочий устанавливать порядок.

За моей спиной, высоко в башне, дрогнул малый колокол.

Не ударил. Только шевельнулся, но Вейлан сразу замолчал.

Оринт спокойно сказал:

— Кажется, колокольня не согласна.

Дарион отдал короткий приказ своим людям, которых я заметила только теперь у дальнего поворота стены. Они остались на месте. Вейлан хотел возразить, но один взгляд на верхние проёмы башни заставил его выбрать молчание. После вчерашнего ни один человек Палаты не хотел стать тем, из-за кого древняя медь снова заговорит.