Книга Право на любовь детектива, страница 50 – Екатерина Мордвинцева

Они попрощались и вышли на улицу.

— Теперь чертежи в безопасности, — выдохнула Оливия.

— Да. Но Ашер не знает об этом. Он думает, что они либо у тебя, либо уничтожены.

— Значит, он продолжит охоту.

— Значит, мы продолжим защищаться.

Стивен взял её за руку — коротко, крепко.

— Идём. У нас есть ещё одно дело.

* * *

По дороге в управление Оливия вдруг остановилась.

— Стивен, я хочу показать тебе кое-что.

— Что?

— Мастер Вейн вёл дневник. Не рабочий, а личный. Я нашла его среди вещей, которые мне отдали. Там есть записи об Элинор. И о том, как он решил создать этот артефакт.

— Зачем?

— Затем, что Элинор страдала от магической лихорадки. Он хотел спасти её. Не успел. И всю жизнь посвятил тому, чтобы другие не умирали так же.

— Значит, артефакт — это памятник ей.

— Да. И поэтому он не мог отдать его Ашеру. Потому что Ашер сделал бы из него не спасение, а орудие наживы.

Они зашли в маленькое кафе, сели за столик в углу. Оливия достала дневник — потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте — и начала читать вслух.

«Сегодня мне приснилась Элинор. Она улыбалась и говорила: "Не сдавайся, Артур. У тебя получится". Я проснулся в слезах. Двадцать лет прошло, а боль не уходит. Но теперь у меня есть цель. Я создам артефакт, который спасёт других. И назову его "Свет Элинор"».

— «Свет Элинор», — повторила Оливия. — Он никому не говорил этого имени. Только мне однажды, перед смертью.

— Красиво, — тихо сказал Стивен.

— Он был хорошим человеком. Добрым, честным, талантливым. И его убили из-за денег и власти. Это так несправедливо.

— Жизнь вообще несправедлива, — ответил Стивен. — Но мы можем сделать так, чтобы справедливость восторжествовала хотя бы после смерти.

Оливия посмотрела на него.

— Ты веришь в справедливость?

— Верю. Иначе зачем я делаю свою работу?

— А в любовь?

Вопрос повис в воздухе.

Стивен молчал долго, очень долго. Потом ответил:

— Раньше — верил. Потом разуверился. А теперь... теперь не знаю.

— Из-за Лилиан?

— Да.

— Расскажи мне о ней.

Стивен поморщился, будто от боли.

— Зачем?

— Затем, что я хочу понять тебя. Понять, почему ты такой... закрытый.

Он посмотрел на неё — в её карие глаза, такие тёплые, такие живые. И вдруг понял, что хочет рассказать. Хочет, чтобы она знала.

— Она была художницей, — начал он. — Писала картины, полные света. Мы должны были пожениться. А потом я влез в дело о контрабанде артефактов, и они пришли к нам домой. Я был на работе. Вернулся — а она уже...

Он замолчал, сглатывая ком.

— Я не простил себе. До сих пор. Если бы я был умнее, осторожнее, если бы не оставлял её одну...

— Ты не виноват.

— Виноват. Я выбрал работу, а не её. Я думал, что успею. А не успел.

Оливия накрыла его руку своей.

— Ты не можешь нести ответственность за всё. Ты не бог.

— Знаю. Но легче не становится.

— Знаешь, что сказал бы мастер Вейн? Он сказал бы, что прошлое не изменить, но будущее — можно. И что любовь — это не только боль потерь, но и радость встреч.

Стивен посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты мудрая.

— Я просто много слушала мастера.

Он улыбнулся — впервые за этот разговор.

— Спасибо.

— Не за что.

Они сидели в маленьком кафе, держась за руки, и за окном шёл дождь. А внутри у обоих теплело — от понимания, что они не одни. Что есть тот, кто разделит боль и радость.