Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 194 – Рика Лав

Она побледнела и попыталась отступить ещё на шаг, но спиной уперлась в стену. Некуда было бежать, некуда скрыться от моего взгляда, от моих слов, от той отвратительной правде, которая начинала проявляться как рисунок на старом полотне. Вовсе не компетентность волновала ее в Маре. Не она, а личная ревность.

— Я… я просто… это случайно вырвалось… — забормотала она, её голос дрожал, и даже слепому было бы очевидно, что она врёт.

Я сделала ещё шаг. Теперь между нами было меньше метра. Её глаза бегали из стороны в сторону, ища спасения.

— Случайно, — повторила я, растягивая слово, словно пробуя его на вкус. — Знаете, Эмилия, я вдруг начинаю понимать, куда именно вы исчезали на несколько часов каждый день. Куда сбегали, когда должны были исполнять свои обязанности. С кем встречались. Кому… докладывали обо всём, что происходит в этом доме.

Женщина дёрнулась, словно я ударила её физически. Лицо её исказилось от ужаса, смешанного с яростью:

— Нет! Это не… я не…

— Лично Лукасу докладывали? — перебила жестче я, наклоняясь ближе. — Или через посыльного? Или, может быть, напрямую моему отцу, который вас и нанял изначально? Кому именно вы сливали информацию обо мне, о моих планах, о моих людях?

— Я… я не обязана вам отчитываться! — выкрикнула она отчаянно, её голос сорвался на визг. — Вы не имеете права меня допрашивать! Я служу не вам, я служу…

Она осеклась, поняв, что чуть не проговорилась, но было слишком поздно — слова уже прозвучали, и все в зале слышали их. Теперь не было никаких сомнений, кому именно была верна эта женщина всё это время.

Я выпрямилась, отступила на шаг, скрестив руки на груди:

— Вы служите не мне, — повторила я её же слова. — Значит, вы всё это время были шпионкой в моём собственном доме. Докладывали каждый мой шаг, каждое решение, каждый разговор тем, кто желает мне зла, кто хочет видеть меня проигравшей… в чем? Вы предали не только хозяйку — вы предали этот дом, этих людей, которые доверяли вам, работая рядом с вами, а многие — ещё и под вашим началом.

Эмилия стояла, прижавшись спиной к стене. Неожиданно, но по её лицу потекли слёзы.

— Утром, — холодно произнесла я, разворачиваясь к ней спиной и возвращаясь к столу, — ты покинешь это поместье. Пирт доставит тебя в город. Расчёта не будет — предатели не заслуживают оплаты, проси денег с моего отца и господина Лукаса. Собирай только личные вещи — всё, что принадлежит этому дому, остаётся здесь. И передай своим хозяевам — Лукасу, моему отцу, кто бы там ни был — что больше у них нет глаз и ушей в моём доме. Больше никто не будет докладывать им о моих делах. И если они захотят узнать, что я делаю, пусть приходят сами и спрашивают лично.

Я опустилась на стул, подняла Анику на колени — девочка прижалась ко мне, испуганная громкими голосами и напряжением, — и погладила её по спинке успокаивающе, даже не глядя больше на Эмилию.

— Убирайся вон, — бросила я через плечо. — И чтобы я больше тебя не видела.

Эмилия судорожно всхлипнула, потом развернулась и выбежала из зала, почти бегом, юбки взметнулись за ней, шаги загрохотали по коридору, где-то хлопнула дверь.

Тишина.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как дрожат руки, как колотится сердце, как адреналин всё ещё бурлит в крови. Повернулась к Маре — девушка сидела бледная, с опущенной головой. Она плакала от стыда всего произошедшего, что Эмилия вынесла подобное на публичное обозрение.