Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 119 – Рика Лав

Если бы не она… если бы я не родила её… может быть, барон оставил бы меня в покое. Может быть, отец нашёл бы мне другого мужа. Может быть…

Я начала кричать на Анику, срываться. Говорить ужасные вещи, в ответ на отражение тех эмоций, которые я видела в её глазах — непонимание и любовь.

Периоды злости перемежались слезами раскаяния. Я падала на колени перед дочкой, умоляла о прощении, целовала её ручки, лицо, волосы, обещала, что больше никогда-никогда не буду кричать.

А она… она тянула ко мне ручки. Всегда. Даже после моих истерик. Безоблачно, доверчиво, потому что дети не умеют держать обиду. Особенно на свою маму.

Всё закончилось в одну ночь.

Барон был особенно жесток, особенно… груб. Я думала, что умру, я, действительно, молилась об этом.

А утром моего супруга нашли внизу лестницы. С пробитой головой и… мёртвого.

Я не помню, как это случилось, правда не помню. Была в его спальне, слышала крик, грохот. Побежала на звук — и увидела его тело, распростёртое на мраморном полу холла. Именно так я сказала дознавателю после… Все так и было.

А потом… потом я прижимала к себе Анику, которая плакала от испуга, и раскачивалась из стороны в сторону, напевая колыбельную, которую когда-то пела мне моя мать.

В таком виде меня и нашли слуги. В таком виде и доставили к отцу.

Было тихо, но недолго. Расследование быстро закрыли. Несчастный случай: барон споткнулся и упал с лестницы.

Вдова ни при чём. Ни. При. Чем.

Я думала, что наконец-то свободна, но отец пришёл ко мне через неделю. С предложением, которое было вновь похоже на предупреждение:

«Уезжай в наши дальние земли, в то старое баронство, которое досталось по наследству от твоей матери. Там есть усадьба, обветшалая, заброшенная, но всё ещё пригодная для жизни. Воспитай дочь там. Или…»

Он сделал паузу, и в его глазах блеснуло что-то холодное и расчётливое.

«Или воспользуйся предложением Лукаса. Он согласен взять тебя в жёны. Но только после того, как ты избавишься от… довеска. На территории того баронства есть приют. Послушайся Лукаса, сделай так, как он скажет. А после — выходи за него замуж и возвращайся домой. Он поедет с тобой как управляющий и… кхм, поможет тебе.»

Я отказалась. Сразу же и без раздумий.

Отец настаивал, начались скандалы. Он бил меня, чем попало и куда попало, кричал, что я позор семьи, что должна быть благодарна, что Лукас вообще ещё согласен на мне жениться.

В отчаянии я написала дяде, умоляла о помощи и ждала ответа неделю. Две. Три.

Но ответа не было.

Дядя меня бросил. Как и все.

Я осталась одна. Совершенно одна.

И, глядя на свою дочь… глядя на Анику, спящую в своей кроватке с приоткрытым ротиком и длинными ресницами, отбрасывающими тени на бледные щёки, я подумала…

В приюте у неё может быть лучшая жизнь. Лучшая, чем со мной. Там её накормят, оденут, научат чему-то полезному. А я… я только причиняю ей боль. Только кричу, срываюсь, ломаю её детскую душу своими истериками и ненавистью.

Может быть, будет лучше для нас обеих, если мы расстанемся. Я согласилась на предложение отца, трясясь от отвращения, но старательно играя роль будущей супруги Лукаса, делая вид, что все, что меня заботит — это то, сколько платьев я возьму с собой. Отец был доволен. Лукас был доволен.

По пути он отдал Анику в другую карету будущей экономке поместья, которая смотрела на него с благоговением, и притянул меня к себе.