Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 122 – Рика Лав

Но внутренний голос шептал: "А если заметит⁈'

Я лежала долго, но сон не шёл. Только мысли, крутящиеся бесконечной каруселью.

План. Мне нужен план!

Вернуться домой. Держаться подальше от Кайласа. Не давать ему повода задавать вопросы. Не подпускать к Анике слишком близко. Защитить её любой ценой!

Даже если это будет означать лгать всем. Скрывать и молчать до конца своих дней.

Я лежала с открытыми глазами до самого рассвета, прокручивая план снова и снова, пока за окном не начало светлеть, и первые лучи солнца не проникли в комнату, разгоняя ночную тьму.

Но страх остался. Тяжёлым камнем лежал в груди, не отпускал, напоминая:

«Ты играешь с огнём. И рано или поздно это тебя сожжет. Третьего шанса не будет, Мика. Потеряв эту жизнь — ты умрешь навсегда.»

Утро пришло слишком быстро, слишком безжалостно, врываясь в комнату вместе с первыми лучами солнца, которые пробивались сквозь щели в ставнях и ложились золотыми полосами на пол, на стены, на моё лицо, заставляя жмуриться и отвернуться к стене.

Я не спала. Совсем.

Лежала с открытыми глазами всю оставшуюся ночь, прокручивая в голове снова и снова то, что увидела, что пережила, что… что прожила.

Потому что это не был просто сон. Не кошмар, рождённый усталостью, стрессом или долгой дорогой перед сном. Это было слишком реально, слишком детально, слишком осязаемо, чтобы быть обычным сновидением.

Я чувствовала каждую эмоцию Микэль — отчаяние, страх, решимость, стыд, боль.

Видела каждую деталь — черты лиц, складки одежды, трещины на стенах старого поместья, блики огня в глазах молодого Кайласа. Слышала каждый звук — скрип половиц, шелест ткани, хрип барона, умирающего у подножия лестницы. Ощущала каждое прикосновение — грубые руки отца, сжимающие моё горло, тёплые ладошки Аники, обнимающие меня в последний раз.

Это было воспоминание. Не моё — Мики, управленца сети отелей, женщины, которая никогда не знала настоящих страданий, настоящего отчаяния, настоящей безысходности, той, которую увидела в этом «сне».

А её — Микэль Верлис, молодой девушки из этого средневекового мира, которая отчаялась настолько, что готова была на всё, лишь бы спастись от брака с очередным монстром.

И теперь я знала правду.

Кайлас — отец Аники. Отец, зачавший её в ту единственную ночь, когда молодая отчаявшаяся девушка пришла к нему, умоляя о помощи самым безумным и унизительным способом.

Не знаю, почему он не узнал меня-её… Там было темно, только свет костра и освещал с поляны палатку, да вот только достатчоно ли этого, чтобы быть спокойной? Прошло почти 6 лет с их встречи, но… Нет, я должна успокоиться!

Он не знал, кто она на самом деле! Не знал её имени, не знал, что она забеременела, не знал, что у него есть… дочь.

А я… я не могла ему сказать. Должна была бы по соображениям совести, но…

Сердце сжалось болезненно при одной только мысли о том, что меня ждет. Он заберёт Анику. Потребует прав на дочь. И что я смогу ему противопоставить?

И как теперь удержаться и не бросить все? Сердце не на месте, надо завершать дела и домой!

Мара зашевелилась на соседней кровати, потянулась, зевнула, потом открыла глаза и повернула голову в мою сторону. Увидев, что я не сплю, нахмурилась обеспокоенно:

— Микэль? Вы совсем не спали? Всю ночь?