Книга Оковы Гарпии, страница 3 – Катерина Траум

— Что ж, сержант Мицкевич, — Элен с затаенной насмешкой назвала его фамилию и поджала подчеркнутые черничной помадой губы. — Думаю, вы идеальный кандидат.

Ее едкий взгляд прошелся по традиционной форме цвета хаки на достаточно развитой, пусть и далекой от «бугрящихся мышц» фигуре Анджея, и он невольно ощутил себя товаром невольничьего рынка. Даже голос этой женщины ассоциировался с хрустом битого стекла под солдатским сапогом.

— Кандидат для чего? Мэм, — спешно добавил он вежливости в тон, припомнив наставления капитана Холлуэла.

«Черт его знает, почему она вызвала именно тебя, Мицкевич, но только не зли ублюдскую Гарпию! Сделай все, что попросит».

Элен прищурилась, как довольная кошка у огня — внешний вид сержанта явно ей понравился. На мгновение Анджей подумал даже, что он понадобился в качестве молоденького любовника. Но, во-первых, это был бы дико странный выбор: в казармах прямо сейчас можно найти с десяток куда более смазливых мальчиков без ломаных носов, и для этого уж точно не пришлось бы с таким тщанием изучать личное дело. А во-вторых, и это понимание пришло с толикой удивления, как только Элен грациозно поднялась с кресла и медленно обошла стол — такой особе не нужно ни малейшего усилия, чтобы заполучить в постель хоть самого Рока Хадсона.

Сколько ей, около сорока? Хотя нет, легенды гласили, что впервые в АТА она пролезла, будучи несовершеннолетней. Морщин на обрамленном в пышное черное каре худом и слегка надменном лице было совсем немного, только в уголках глаз и полных губ, так сильно выделяющихся за счет помады. Но глаза… черные, пронизывающие, как два отточенных кинжала, они казались одолженными у старухи. В них будто навсегда застыла смерть. И при этом высокая стройная фигура могла похвастать истинно военной выправкой, словно специально подчеркнутой угловатым твидовым пиджаком темно-коричневого цвета в мелкую бордовую клетку и такой же строгой юбкой.

— «Мэм», — хмыкнув, передразнила Элен и неспешно начала обходить все еще не изменившего положения Анджея по кругу, будто впрямь рассматривала товар на витрине. — Сержант, неужели вы не знаете, как положено обращаться ко мне?

— Виноват, — тут же исправился он, вперив слепой взгляд в окно прямо перед собой, за которым мелко стучал июньский дождь. — Полковник Паттерс, разъясните цель моего визита и задачи.

Он уже не мог видеть Элен, не повернувшись, но ее тяжелые, восточные духи комком встряли в горле.

— Все просто, сержант Мицкевич. Выставив свою кандидатуру на выборы в Палату Общин, я вновь обратила на себя много не самого приятного внимания. И если у меня нет проблемы в том, чтобы обеспечить свою безопасность, то моя дочь Габриэлла… не столь подготовлена. Меня очень тревожит, что она может попасть в сомнительное окружение, а навыков самозащиты у нее нет. Я предлагаю вам стать ее телохранителем.

— Что? — неуклюже кашлянул Анджей, на долю секунды растеряв невозмутимость. — Кхм, простите, полковник. Не совсем понимаю, почему для выполнения гражданской задачи вы хотите привлечь действующего сержанта внутренней армии. Это не моя компетенция, и уверен, что охранные агентства предоставят вам куда более подходящего, специально обученного человека.

Он старался как мог, чтобы в разумных доводах не было ничего лишнего, ни единой эмоции. И беспокойно дернулся, когда сзади ему на короткие белобрысые волосы покровительственно легла женская ладонь. Элен скользнула пальцами по вороту его формы, словно не замечая, как кожа на шее Анджея покрылась мурашками: он боялся оскорбить ее, если отстранится, и в то же время ему было дико странно и неприятно чувствовать эти касания.