Книга Оковы Гарпии, страница 7 – Катерина Траум

Он нервно повел плечом.

— А вот тут все зависит только от тебя, немчонок, — холодно улыбнулась Элен. — Если у меня не будет никаких претензий к твоей работе, причем заметь, я не учитываю мнение Габи: она в любом случае будет в бешенстве от постоянного сопровождения — тогда мы и поговорим о том, каких погон ты достоин. Запомни главное: ты выполняешь только мои приказы и ничьи больше. Выполняешь без вопросов. Непослушных рабов ждет уголовное наказание, если помнишь.

Из уроков истории Анджей знал, что когда-то за непослушание или побег от хозяина рабов ссылали в шахты. После немецких бомбардировок шахт давно не осталось, и теперь нарушение контракта грозило статьей и судом что для раба, что для господина. Разве что последние могли отделаться штрафом или условным сроком за неоговоренное заранее насилие или лишение базовых физиологических условий: еды, одежды, сна. Может, поэтому рабство считалось пережитком прошлого — в условиях рыночной экономики куда проще и дешевле наемный труд, здоровая конкуренция и минимизация ответственности.

— Вы не оставляете мне выбора, полковник, — Анджей нахмурился и потянулся за ручкой. — И все же есть какая-то странная ирония в том, что героиня войны доверяет жизнь своей драгоценной дочери немцу.

— Это если бы дочь была драгоценной, а не занозой в моем заду и угрозой всей предвыборной кампании. Так что обсудим еще один важный момент: твой истинный функционал.

Пасмурное небо Хэмпстед-Гардена уже погружалось в сумерки, когда в конце улицы мелькнули круглые фары. Словно два вытаращенных глаза на выпуклой морде темно-бордового пузатого мини-купера, они осветили железный низенький заборчик и кирпичные стены двухэтажного особняка. Без особой аккуратности машина встала напротив стальных ворот в гараж, и из салона выбралась невысокая девушка с гривой карамельно-каштановых волос, уложенных в модный высокий начес и перехваченных красной атласной лентой.

Лениво закинув на хрупкое плечо ремешок белой кожаной сумочки, она хлопнула дверцей мини-купера и направилась к дому. Каблук бархатной туфли неудачно попал между двух плит брусчатки, и левая ступня выскользнула из колодки.

— Черт, — бормотнула Габи, не особо расстроившись.

Не задумываясь, она вытряхнула из обуви и правую ногу, встав босиком на влажные от дневного дождя плиты и тут же вымочив чулки. Наклонилась, чтобы подхватить туфли, и узкий клетчатый сарафан туго обтянул округлые бедра. Его подол выше колена совершенно не прикрывал стройные, хоть и короткие ноги.

Преодолев порог в родные пенаты, Габи небрежно кинула туфли прямо в коридоре и пошла в гостиную, шлепая влажными ступнями по идеально начищенному прислугой паркету. На ходу швырнула сумочку в ближайшее кресло с гнутыми позолоченными ножками. Просторное помещение можно было назвать пустоватым, если не считать огромных пейзажей на стенах да остекленного серванта с китайским фарфором и надаренными хозяйке бесполезными статуэтками — коллекции металлических самолётов. Зевнув, Габи рухнула на пухлый двухместный диванчик посреди комнаты, обтянутый дорогущим молочным бархатом, и закинула ноги на его спинку.

— Но-ора, принеси, пожалуйста, какао, я замерзла! — требовательно крикнула она, уставившись на огромную, вычурную хрустальную люстру на потолке — такая могла бы украшать бальный зал восемнадцатого века, а не светлую гостиную, занимающую почти весь первый этаж особняка.