Книга Оковы Гарпии, страница 140 – Катерина Траум

Его замутило. А Элен, довольно улыбнувшись, закончила с пуговицами и потянула рубашку с его плеч. Анджей зажмурился, искал аргументы, хоть что-то, что могло бы остановить ее, но все они рассыпались в пыль о слова на бумаге: ты ее имущество. Она в своем праве.

Рубашка упала на пол. Элен медленно обошла Анджея, рассматривая, как товар на витрине, как было в их первую встречу на этом самом месте. Оказавшись позади него, собственнически провела ногтями от самой шеи до поясницы, будто хотела его разодрать. Анджей нервно дернулся, чувствуя, как свежие белые полосы пересекли спину поверх старых следов от розг.

— Расслабься, немчонок, — весело прозвучал голос Гарпии у самого уха, разнося по телу дрожь, не имеющую ничего общего с возбуждением. — Поверь, тебе еще и понравится. Не представляешь, сколько мужчин готовы были на все ради такой возможности. И остались в полном восторге.

В горле встал ком, чужие губы мимолетно скользнули по шее. Анджей не мог перестать думать о совсем других касаниях, когда его шрамы целовала Габи, и воспоминание о ее помаде на старом клейме заставляло скрипеть зубами. Он ее, душой и телом, но сейчас какая-то дрянная бумажка имела куда больше значения.

— Боюсь, могу вас только разочаровать как мужчина, — последний шанс, хоть какой-то протест: да он физически не сможет выполнить такой приказ.

Думая лишь о Габи, спать с ее матерью. Черт побери. Должен, должен быть выход!

А были только холодные ладони, гладящие его торс. Мимолетно запущенные в кожу когти Гарпии.

— Ты мой, Анджей. И раз я приказываю, ты будешь делать то, что от тебя требуется.

Габриэлла безуспешно ворочалась с боку на бок, но сон не шел. Стоило закрыть глаза — и она неизбежно вспоминала каждый момент своей жизни, когда Элен ее отвергала. Ее взгляд, полный черноты без единого проблеска света, направленный на самую очаровательную малышку, искренне не понимающую, почему она не достойна маминой любви. Теперь, преломленный через призму правды, этот взгляд казался исполненным боли. Физической и душевной.

Само ее существование на этом свете — боль Элен, незаживающая рана, чудовищная ошибка. И уснуть с такими мыслями, еще и в одинокой кровати, можно не пытаться. Бросив бесполезное занятие, Габи решительно откинула одеяло и встала с постели. В груди все сжималось, ныло и требовало немедленно погрузиться в тепло мужских рук. Ощутить себя рядом с тем, кто видел ее саму, а не тени прошлого в ее лице. Просто уткнуться ему в грудь, подышать запахом тела и успокоиться.

Они ведь не станут шуметь. Она просто тихонько проскользнет в комнату напротив, а утром уйдет — Элен и не узнает, что они спали вместе. Окончательно решившись, Габи одернула подол сорочки и подошла к двери, осторожно ее приоткрыла, оценивая обстановку в коридоре. Тусклый желтый свет от бра. Тихая летняя ночь за окном. И чьи-то тяжелые шаги со стороны кабинета: Элен так не ходила точно.

Габи уменьшила щелку до совсем тонкой, получив возможность увидеть, как к двери напротив шел Анджей. Без рубашки, которая висела у него на плече, он выглядел до крайности задумчивым, а еще…

Вдоль его торса шли отчетливые красноватые полосы. Такие следы могли оставить лишь женские ногти — Габи сама прошлой ночью не раз дразнила его подобным, разве что не с таким нажимом. И уж точно — у нее не было настолько темной, черничного оттенка, помады, отпечаток которой остался на шее Анджея прямо за ухом.