Книга Сердце ледяного ворона, страница 47 – Наталья Тудаль

Его приказ был выполнен мгновенно. Воины осторожно подхватили замерзшее тело Эйнара и понесли прочь.

Бьорн перевел взгляд на нас с Альриком. И в его глазах я снова увидела это. Не страх. Не горечь утраты. Не ярость от покушения на его придворного. Удовлетворение. Холодное, расчетливое удовлетворение игрока, чья фигура на доске сработала именно так, как он и предполагал.

— Мой сын и его невеста действовали быстро и решительно, — объявил он залу. — Они предотвратили беду. Вот как должны защищать свой дом будущие правители Хеймгарда. Пир окончен.

Он сел, и его взгляд, тяжелый и пронзительный, на миг встретился с моим. В нем было послание, яснее любых слов: «Я наблюдаю. И я доволен тем, что вижу».

Люди стали поспешно расходиться, шушукаясь, бросая на нас кто испуганные, кто восхищенные, а кто и полные ненависти взгляды.

Альрик медленно опустил руку. Он повернулся ко мне. Его дыхание все еще было сбившимся.

— Ты… — он начал и замолчал, не в силах подобрать слова.

— Я знаю, — прошептала я. Мои пальцы сжимали теплый кристалл. — Это был не несчастный случай.

— Нет, — его голос был хриплым. — Это не был несчастный случай.

Мы стояли среди опустевшего пиршественного зала, смотря друг на друга, и между нами висела новая, страшная правда. Наш хрупкий мир дал трещину. И сквозь нее в наш союз ворвалась настоящая тень. Тень, исходившая, возможно, из самого сердца Ледяного Трона.

(АЛЬРИК)

Тишина, наступившая после пира, была гуще и тяжелее, чем любая метель. Она висела в коридорах Фростигарда, давящая и зловещая. Веселье испарилось, словно его и не было. Теперь в воздухе чувствовался только страх — острый, животный, и гнев. Мой гнев.

«Несчастный случай». Слова отца жгли мне душу, как раскаленное железо. Я видел эту магию. Чувствовал ее леденящую, чужеродную сущность. Это не была слабость старого мага. Это было нападение. Целенаправленное и жестокое.

Мне нужно было действовать. Но я не мог доверять никому из придворных. Ни старейшинам, которые смотрели на меня с подобострастием, но чьи мысли были скрыты за масками вежливости. Ни воинам, чья преданность могла в любой момент оказаться показной. Отец… Отец знал больше, чем говорил. Я видел это в его глазах. И это делало его опасным.

Был лишь один человек, чью честь не подвергал сомнению даже мой цинизм. Старый Хакон, мастер-оружейник. Человек, чьи руки создавали клинки для трех поколений Воронов. Он никогда не лебезил, не искал милостей. Его уважение нужно было заслужить трудом и силой. И он, как и я, ненавидел подлые удары в спину.

Я нашел его в кузнице, в самый разгар ночи. Воздух здесь пах дымом, раскаленным металлом и честным потом. Хакон, его спина, покрытая шрамами и прожилками мышц, была освещена багровым светом горна. Он правил лезвие боевого топора, и каждый удар его молота был точным и выверенным.

Он не обернулся, когда я вошел.

— Принц, — его хриплый голос прозвучал как скрежет камня. — Пришел посмотреть, как куется оружие, которое, возможно, придется обратить против своих?

Его прямота была как удар топора. Она обрубала все церемонии.

— Ты видел, что произошло с Эйнаром, — сказал я, не как принц к подданному, а как воин к старшему товарищу.

Хакон на мгновение замер, затем с силой опустил молот на наковальню.