Книга Сердце ледяного ворона, страница 46 – Наталья Тудаль

И тогда началось нечто ужасное.

Воздух вокруг него сгустился, зазвенел. Не белый, красивый иней магии Альрика, а нечто гнусное, черное и живое. Мгновенно, с тихим, кошмарным шелестом, его тело начало покрываться ледяной коркой. Но это был не прозрачный лед. Он был черным, как ночное небо без звезд, и пульсировал изнутри зловещим багровым светом. Лед полз по его рукам, шее, лицу, сковывая его в ужасающей, неестественной позе. От него повалил леденящий пар, и стоявшие рядом отпрянули с криками ужаса.

В зале на секунду воцарилась оглушительная тишина, а затем ее сменила паника. Стулья с грохотом опрокидывались, женщины вскрикивали, мужчины хватались за оружие, не видя врага.

Я сидела, вжавшись в кресло, не в силах пошевелиться, глядя на ледяную гробницу, в которую превращался старый мудрец. Это был тот самый кошмар, что приходил ко мне в спальню в Соларии. Тот самый черный лед и всепоглощающий холод.

И в этот миг что-то щелкнуло.

Альрик, сидевший рядом, резко вскочил. Его лицо побелело не от страха, а от ярости. Он не кричал. Он действовал.

Его рука взметнулась, и знакомый, ясный холод его магии ударил навстречу тому, черному, оскверненному льду. Он не пытался его растопить — это было невозможно. Он создал вокруг старейшины купол из своего, чистого, сияющего льда, пытаясь сдержать, заключить в капсулу ту темную энергию, что пожирала Эйнара. Лед Альрика трещал и крошился, не выдерживая натиска, но он стоял, как скала, его зубы были стиснуты от усилия.

И я увидела, как черная ледяная вспышка, не сумев пробить его барьер, рванула в стороны — прямо на гостей, на столы, на нас.

Я не думала. Не вспоминала уроки. Я просто увидела его, стоящего против этой тьмы, и инстинкт самосохранения и чего-то большего, какого-то глупого, необъяснимого желания его защитить, заставил меня действовать.

Я вскочила, выхватив свой солнечный камень. Я не направляла свет на черный лед — он был ему не страшен. Я создала стену. Широкий, сияющий веер золотистого света, который встал между нами, Альриком и той черной смертью, что рванула из-под его купола.

Мой свет не боролся со льдом. Он отталкивал его. Отталкивал саму суть той магии, как магнит отталкивает одинаковый полюс. Черная ледяная стена, едва не достигшая первых рядов стола, ударилась в мое сияние и остановилась, закипая и шипя, не в силах пройти дальше.

Это длилось всего несколько секунд. Вспышка черной магии иссякла, сраженная с двух сторон. Купол Альрика рухнул, обнажив почерневшую, замерзшую статую Эйнара. Моя стена из света погасла, и я, дрожа, опустилась на стул, чувствуя, как из меня выкачали все силы.

В зале стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Альрика и моим собственным. Все смотрели на нас. На него, все еще стоящего в боевой стойке, с инеем на доспехах. И на меня, бледную, с дымящимся от остаточной магии кристаллом в руке.

Мы сработались. Щит и меч. Лед, что сдержал удар, и свет, что отвел его от невинных. Без слов, без договоренностей.

И тогда раздался голос Бьорна. Он не вскочил. Не обнажил оружия. Он медленно поднялся с своего трона, и его лицо было спокойным.

— Успокойтесь! — его голос грохнул, как обвал. — Все успокойтесь! Старейшину постиг несчастный случай. Слишком старая магия, слишком слабое сердце. Уведите его.