Книга Пленница судьбы, страница 72 – Элиан Вайс

— Лжешь, — выдохнул он, и в следующее мгновение наклонился и впился губами в ее шею — не нежно, а жестко, требовательно, кусая чувствительную кожу. Ария вскрикнула — больше от неожиданности и острого, пронзившего все тело ощущения, — и инстинктивно вцепилась пальцами в его плечи, разрывая дорогую ткань камзола.

— Ты ревнуешь к призраку, — выдохнула она, когда он, наконец, отстранился, оставив на ее шее пылающий след. Ее голос дрожал. — К мужчине, которого я никогда в жизни не видела. К смехотворному договору, о котором я даже не знала до этой минуты! Это безумие, Даркейн!

— Он. Хотел. Тебя, — в его голосе прозвучала такая боль, такая неприкрытая, обнаженная мука, что у Арии сжалось сердце. Он не просто злился. Он страдал. — Этот Эдвин, этот ничтожный королек. Он хотел тебя, мечтал о тебе еще до того, как я узнал о твоем существовании. Если бы не мои люди, если бы не право крови, ты была бы сейчас не здесь, со мной, а там, в его ледяном дворце. Он мог бы… — он запнулся, его голос сорвался на хрип. — Он мог бы обладать тобой. Целовать эти губы. Касаться этой кожи. Слышать твой смех. Быть тем, кто заставляет тебя стонать по ночам.

— Но ведь не обладал же! — Ария, пересилив себя, подняла дрожащую руку и коснулась его щеки, пытаясь заставить его замолчать, успокоить. Но он дернул головой, отстраняясь от ее прикосновения, как от яда.

— Мог бы, — упрямо повторил он, и в его алых глазах, в самой их глубине, Ария впервые увидела это. Не ярость, не темное безумие. Страх. Самый обыкновенный, липкий, всепоглощающий страх. Не перед врагами, не перед проклятием, не перед смертью. Перед тем, что она могла принадлежать другому. Что он мог опоздать.

И тут на Арию снизошло озарение, ясное и чистое, как этот лунный свет.

— Ты боишься, — прошептала она, все еще не веря своему открытию. — Ты, Темный Король, который сжигал города и стирал армии в пыль, боишься, что я уйду. Что, узнав о договоре, я выберу его. Этого незнакомого Эдвина. Выберу его вместо тебя.

— Он лучше меня, — слова падали тяжелыми булыжниками в тишину библиотеки. Даркейн устало потер лицо ладонью, словно пытался снять с себя маску, которая приросла к коже. — Он богат, его казна ломится от золота. Молод и хорош собой, как смазливая картинка. Он не проклят темной магией, не слышит по ночам голоса Бездны в своей голове. Он не убивал собственных братьев, чтобы расчистить себе путь к трону. И он никогда, слышишь, никогда не заставлял тебя стоять, обнаженной и дрожащей, перед всем двором, как трофей.

— Ты все это сделал, — тихо согласилась Ария. Он говорил правду. Жестокую, уродливую правду.

— Да, я, — он посмотрел на нее, и в его взгляде читалось отчаяние. — Все это сделал я. И я не могу обещать, что не сделаю еще хуже. Я не умею быть хорошим, Ария. Никогда не умел. Я умею только брать, требовать, подчинять и причинять боль. Это у меня в крови. Это — моя суть.

— А я умею только сопротивляться, — она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. — Огрызаться, выводить тебя из себя, бороться до последнего. Я тоже не умею быть хорошей. Так откуда ты взял, что твой благообразный король Эдвин был бы рад видеть рядом с собой женщину, которая скалится, как волчица, и не склоняет головы? Ему бы это быстро надоело.