Книга Пленница судьбы, страница 50 – Элиан Вайс

В комнате повисла тишина — но не та медовая, что окутывала их при пробуждении. Эта была тяжелой, свинцовой. Пропитанной болью, которой он только что поделился. Ария видела, как его плечи напряглись, как он внутренне сжался, ожидая… чего? Презрения? Отвращения? Страха?

— Расскажи мне, — тихо попросила она, отставляя кружку в сторону. Ее голос был мягким, обволакивающим — голос не пленницы, не должницы, не жертвы. Голос женщины, которая хочет понять. — О твоей магии. О проклятии, которое ты упомянул вчера. О том, что тебя гложет.

Он замер. Весь, целиком, — статуя из плоти и крови, застывшая в утреннем свете. Через их связь Ария почувствовала, как его эмоции стали рваными, хаотичными, беспорядочными, словно стая летучих мышей, вспугнутых факелом. Страх. Сопротивление. Желание. Недоверие. И под всем этим — глубинная, застарелая боль, пульсирующая, как гнойная рана. Он не хотел говорить. Каждая клеточка его существа кричала об этом. Но он знал — она не отступит. Он видел это в ее глазах, в упрямой линии подбородка, в том, как она подалась вперед, сокращая расстояние между ними.

— Темная магия, — начал он медленно, цедя слова сквозь зубы, словно каждое обжигало гортань, — не дается даром. Это не та сила, что течет в жилах светлых магов, подпитываемая солнцем и луной. Это — пламя, которое жрет собственный источник. Каждый раз, когда я использую ее — для боя, для защиты, для поддержания порядка в королевстве, — она забирает часть меня. По капле, по крошечной песчинке. Сначала ушел сон. Я перестал видеть сны много веков назад. Потом начало уходить здоровье — медленно, незаметно, но я чувствую, как слабеют суставы, как быстрее наступает усталость. Потом… потом начнут уходить годы жизни.

— Ты поэтому не спишь? — спросила Ария, и перед ее внутренним взором всплыли тяжелые, залегшие под его глазами тени — синевато-черные, похожие на синяки. Она замечала их и раньше, с самого первого дня, но всегда списывала на обычную бессонницу, на груз королевских забот. Теперь же кусочки мозаики встали на свои места, складываясь в пугающую картину.

— Поэтому, — он коротко кивнул, и в этом жесте была обреченность. — Чем чаще я обращаюсь к магии, тем меньше мне остается. А я использую ее каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Даже сейчас, когда я сижу здесь, с тобой, в этой комнате, и говорю о… о чем бы то ни было, — магия течет во мне, сжигая изнутри. Непрерывно. Фоновый процесс, который нельзя остановить.

— Это… — слова застряли у Арии в горле. Она открывала и закрывала рот, пытаясь сформулировать то, что чувствовала, но ничего не выходило. Ужас? Сочувствие? Боль за него? Все вместе, спрессованное в тугой комок под сердцем. — Это убьет тебя?

— Уже убивает, — спокойно ответил он, и это спокойствие было страшнее любой истерики. Он говорил о собственной смерти так, как говорят о погоде за окном — констатируя факт, без надежды на перемены. — Процесс небыстрый. Растянутый во времени, как хорошая пытка. Через десять лет я буду тенью самого себя — выжженной оболочкой, едва способной держаться на ногах. Через двадцать — рассыплюсь в пепел. Буквально. От меня не останется даже праха, который можно было бы похоронить.

— И наследник? — догадка ударила ее, как обухом по голове, выбивая воздух из легких. Она выпрямилась, вцепившись пальцами в край матраса. — Наследник нужен не только для трона. Не только для династии, не только для того, чтобы перед смертью передать корону. Он нужен, чтобы…