Книга Пленница судьбы, страница 26 – Элиан Вайс

Вопрос застал врасплох. Она открыла рот, чтобы соврать. Чтобы выплюнуть в лицо этому надменному ублюдку «отвращение» или «ненависть». Мозг уже сформировал фразу, язык готов был ее озвучить. Но в тот самый миг магия внутри — его проклятая, темная кровь — отреагировала на прямой приказ хозяина. Ложь застряла в горле костью.

Связь дернула за невидимую нить, и правда хлынула наружу, минуя фильтры сознания.

— Страх, — выдохнула Ария, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Слова вырывались сами, неподконтрольные воле. — И… дикая, звериная злость. И еще…

Она осеклась, закусив губу до металлического привкуса крови. Язык не поворачивался назвать третье чувство.

— И что же? — Даркейн подался вперед, вторгаясь в ее личное пространство. Кончик его носа почти касался ее виска. Она спиной уперлась в холодный камень подоконника. Пути к отступлению были отрезаны.

Ария подняла руку и прижала ладонь к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце, где гнездилась его тьма.

— Это, — ее голос дрогнул. — Я чувствую тебя. Не просто твои эмоции снаружи, а тебя самого. Твою злость. Твой дикий голод, который ничем не утолить. И твою… — она запнулась, подбирая слово, которое не унизило бы ни ее, ни его, но подходило бы к тому клубку израненных нитей, что она нащупала на дне его души.

— Ну же, — прошептал он ей в ухо. Дыхание обожгло кожу.

— Твою боль, — выдохнула Ария, и в тот же миг глаза Даркейна полыхнули алым пожаром.

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Словно она вылила ему на голову ушат ледяной воды. Он отшатнулся. Не шаг, а полноценный отскок, как от прокаженной. С лица схлынули все краски — насмешка, превосходство, похоть. Осталась лишь маска из серого мрамора, и в прорезях этой маски плескался не гнев, не королевская спесь, а самый настоящий, липкий, животный Страх. Тот самый, что она уловила утром. Уязвимость, которую он так тщательно хоронил под слоями жестокости и цинизма.

— Ты не должна была суметь этого почувствовать, — голос его стал жестким, как наждак. Он сжал челюсти, и на скулах заходили желваки.

— А я не просила тебя вламываться в мою душу! — огрызнулась Ария, выпрямляясь. Страх перед ним отступил, потому что она увидела его слабость. Она поняла, что у нее появилось оружие. Не меч, не кинжал, а знание. — Что с тобой случилось, Даркейн? Кто посмел сделать тебе так больно, что ты прячешь эту рану даже от самого себя?

— Никто, — он резко отвернулся, глядя в пустой угол комнаты. — Я Темный Король. Мне никто не смеет причинять боль.

— Врешь, — бросила она ему в спину. Слово прозвучало не как оскорбление, а как печальная констатация факта, и от этого оно было во сто крат убийственнее. — Ты врешь сейчас, и ты врал себе всю жизнь.

Даркейн замер. Он стоял к ней спиной — монолитная фигура в черном, широкие плечи, по которым рассыпались волосы цвета воронова крыла. Он застыл, как статуя, но Ария через связь ощущала бурю. Не снаружи — внутри него. Он пытался усмирить ураган из ярости, стыда и того странного, щемящего чувства, которое она назвала «болью».

Тишина в комнате звенела. Она была полна недосказанных слов, сорванных с губ криков и тихих всхлипов, которые они оба отказывались издавать.

— Ты не просто удобное тело, которое я купил, — заговорил он наконец. Голос звучал глухо, словно он разговаривал не с ней, а с пламенем в камине, которого в спальне не было. — Ты — чертова головоломка. Уравнение, которое я хочу решить.