Книга Пленница судьбы, страница 12 – Элиан Вайс

— Я ничего не делала, — соврала Ария. Слова вылетали сами собой, бездумно, панически. — Я просто вышла подышать воздухом. Здесь душно. Я не спала. Я хотела…

— Не лги мне, — перебил он. Его голос стал еще тише — почти шепот. Почти ласка. Почти — ничего общего с лаской.

— Я не лгу, ваше величество. — Ария попятилась и через мгновение ударилась спиной о стену. Холодная, каменная, безжалостная. Никакого ковра, никакой защиты.

— Ты перекинула ногу через перила, — Даркейн приближался медленно, почти не двигаясь — он просто оказывался ближе с каждым ударом ее сердца. — Ты смотрела вниз, рассчитывая расстояние до земли. Ты заметила выступы на стене и подумала, что сможешь перелезть. Ты думала о лесе — о том, что в лесу можно спрятаться, что тебя не найдут, что ты сможешь начать новую жизнь.

Он остановился в дюйме от нее. Ария чувствовала жар его тела — он бил в лицо, в грудь, в живот, как пламя из открытой печи. Запах — озон, пепел, и что-то еще, пряное, темное, мужское — заполнил легкие, и она с ужасом поняла, что этот запах ей нравится.

— Ты забыла, что я вижу все, что происходит в моем дворце, — продолжил он, и его рука поднялась, легла на стену рядом с ее головой. Не касаясь, но нависая, сжимая пространство. — Все, Ария. Каждый твой шаг. Каждый вздох. Каждую глупую, наивную, детскую мысль в твоей глупой, наивной, детской голове.

Вторая рука легла на ее горло. Не сжимая. Пока нет. Просто легла — тяжелая, горячая ладонь, пальцы на пульсирующей жилке. Ария замерла, чувствуя, как бешено бьется сердце под его прикосновением. Она знала: он чувствует это. Каждый удар, каждое дрожание, каждую каплю крови, которая с грохотом проносится по венам.

— Я не позволю тебе сбежать, — сказал он, и пальцы чуть сжались — не больно, но ощутимо. Напоминание. Угроза. Обещание. — Ты — моя собственность. Ты — мое тело, выбранное для того, чтобы выносить моего наследника. Ты — мой инструмент. И я не позволю инструменту сбежать.

— Я не вещь! — выкрикнула Ария. Слова вырвались сами собой — громкие, отчаянные, полные той самой ярости, которую она копила с той минуты, как солдаты постучали в дверь ее дома. — Я человек! Я имею право на свою жизнь! На свое тело! На свой выбор!

— Твое право закончилось в ту минуту, когда твоя кровь подошла для ритуала, — Даркейн наклонился еще ближе. Его губы почти касались ее уха — Ария чувствовала его дыхание, горячее, влажное, обжигающее кожу. — Ты забыла, Ария из рода Аристеев? Ты — дар. Ты — плата за безопасность твоей семьи. Ты — сделка. И сделки не имеют права голоса.

— Я не заключала эту сделку! — закричала она, и слезы наконец потекли — горячие, соленые, унизительные. Они катились по щекам, падали на его пальцы, лежащие на ее горле, и Ария видела, как они шипят, испаряясь от его магии. — Меня не спросили! Меня просто взяли! Как вещь! Как ты и сказал!

— Тише, — его голос стал вдруг мягче — настолько мягче, что Ария вздрогнула. Это было страшнее крика. — Тише, маленькая бунтарка. Чем громче ты кричишь, тем больше стражников собирается у дверей. Ты хочешь, чтобы они слышали, как их король разговаривает с голой девушкой в ночной рубашке?

Ария замолчала. Не потому, что испугалась — потому, что поняла: он прав. За дверью стояли люди. Может быть, не стражники, может быть, слуги, но кто-то был там. И они слышали. Видели тени. Догадывались. Ей стало стыдно. Не за то, что она кричала — за то, что ей было стыдно.