Воинов было трое, и шли они мягкими шагами охотившихся хищников. Вот тут я даже не сомневалась: это из тех, кто ночью напал на пристанище. И на всякий случай даже дышать стала через раз.
— Дурная затея, — вполголоса заметил один из неприятелей, остановившись буквально напротив нашей ели. — Девка, небось, ещё ночью шею свернула или какому зверю в когти попалась. А даже если нет, всё равно не выберется сама из леса. Чего б Видару не сказать, будто девку порешили, как требовалось?
— Чего-чего, — проворчал другой. — Того. Коли девку порешили, надо доказательство предъявить, да посерьёзнее тряпки с лица. Браслет обручальный или ещё чего. Вот и ищем. Хотя девка мутная. Косу вон фальшивую оставила.
— Эт-точно, — согласился первый. — Хотел бы я знать, чего Видару та тира наболтала. И, видать, важного — не зря он её себе оставил, не стал делиться.
Так вот что случилось с Уллой! Меньшее из зол, по-другому не назовёшь. А заплатила она за это тем, что сдала меня с потрохами.
— Хорош болтать! — отрывисто бросил третий из мужчин, ушедший вперёд. — Сюда лучше гляньте: след?
Спутники присоединились к нему, и мы с Иваром синхронно выглянули из-под ветвей. Примерно в дюжине шагов от нас неприятели что-то рассматривали на земле.
— След, — наконец постановил тот, кто жаловался на пустые поиски. — Туда побежала. — И махнул рукой вглубь леса.
— Тогда тихо и вперёд, — буркнул обнаруживший след, и мужчины заскользили между деревьями с прежней грацией стаи вышедших на охоту волков.
Мы с Иваром выждали, пока они совсем не скроются из виду, да и после этого товарищ по несчастью не спешил выходить из-за спасительной ели. Долго вслушивался и вглядывался в лес, а я смотрела на него: скрюченного на левый бок, со свежей царапиной через всю щёку, в заляпанной своей и чужой кровью одежде.
Выжил ли ещё кто-нибудь из нашего отряда? И что теперь делать нам? Кто вообще эти люди — ясно же, не просто разбойники?
Но место и время были откровенно не подходящими для разговора. И потому я просто ждала, пока Ивар скажет (или покажет), как действовать дальше. В конце концов, у него в подобных вещах опыта должно было быть гораздо больше.
И наконец сын Ульрика решил, что враги ушли достаточно далеко. Молча сжал мою руку и так же молча повлёк за собой в сторону, противоположную и той, откуда пришёл сам, и той, куда направились вражеские воины. Не задавая вопросов, я последовала за ним, стараясь ступать как можно тише.
Ещё успеем поговорить — главное, оказаться в безопасности.
По одному ему видимым приметам Ивар разыскал тихий и тенистый лесной ручеёк, бежавший по дну длинного оврага. Там он знаком велел мне разуться, и мы ещё метров двести или триста прошли по ледяной воде вверх по течению. Выбрались на берег и наконец устроили привал под сенью росших близко друг к другу елей. От постороннего взгляда нас укрывали не только их развесистые лапы, но и бурелом — по сути, подойти к этому месту можно было только по ручью.
— Дай посмотрю твою рану.
Это были мои первые слова с момента нашей встречи, и в принципе, я не сказала ничего сверхъестественного. Почему же Ивар как-то странно на меня взглянул? Разбираться не стала, тем более что он послушался и принялся молча стаскивать куртку.
Опыт в лечении ран у меня был откровенно куций. Конечно, Агда рассказывала, какими отварами их промывать и какие повязки накладывать, да только из всех отваров сейчас я могла воспользоваться лишь водой (даже не кипячёной!), а на повязки использовать не самый чистый подол рубашки. И всё же оставлять рану без обработки казалось худшим вариантом.
— По рёбрам чиркнули, — заметил Ивар, когда я замерла в раздумье, глядя на большое пятно запёкшейся крови у него на рубахе. — Заживёт.
Ну да, ну да. Если какая-нибудь особо вредоносная бацилла не прицепится. Однако кровь вроде бы больше не шла, а отдирать ткань от раны означало разбередить последнюю. Стоило ли так делать в окружавшей нас полной антисанитарии?
Я прикусила щеку и посмотрела Ивару в лицо.
— Каков наш дальнейший план?
Сын Ульрика повёл плечом.
— Надо дождаться темноты. Вряд ли они станут разыскивать тебя слишком долго. А когда уйдут, можно выбираться к дороге и идти в Вестфольд.
На моём лице отразился нескрываемый скепсис. Да, до резиденции ярла Ронгвальда осталось не так уж много, но уже к полудню Ивара наверняка свалит лихорадка. Чиркнули, не чиркнули — законы биологии никто не отменял. И куда ему в таком состоянии брести, тот ещё вопрос.
— У меня другое предложение. Сейчас мы просто наложим повязку поверх рубашки, чтобы не дёргать рану. А когда стемнеет, отправимся в пристанище. Там есть очаг и, быть может, найдётся котелок, чтобы нагреть воды и уже как следует позаботиться о твоей ране.
Глаза Ивара сверкнули: ишь, женщина! Нет бы слушаться, так она со своим лезет! Но то ли в мою пользу сработало обучение у Агды, то ли лихорадка уже подступала, то ли у сына Ульрика и впрямь в голове были мозги, а не «мужицкая гордость». Немного поиграв со мной в «кто кого переглядит», он угрюмо кивнул и отвернулся, всем видом демонстрируя спартанский стоицизм.
