Книга Незнакомка для наследника клана орков, страница 60 – Дита Терми

Азур лишь коротко кивает и даже не морщится, когда холодная вода касается его обожжённой кожи. Я чувствую, как под моими пальцами вздрагивают его мышцы, но он сдерживается. Всегда сдерживается. Ради меня.

Слёзы снова подступают к глазам, но на этот раз не от отчаяния. От переполняющей душу нежности и щемящей боли за него.

— Прости, — вздыхаю я, проводя пальцами по неповрежденному участку кожи у его лопатки. — Это всё из-за меня. Из-за моего упрямства, из-за моей…

— Не смей, — хрипло перебивает он. Поворачивает голову, и в его тёмных глазах, я вижу невыносимую усталость и ту самую боль, что скопилась во мне. — Никогда не проси прощения за то, что ты есть. Ты — единственное, за что стоит сражаться. Единственное, что имеет для меня значение.

Его слова что-то размораживают во мне, какую-то последнюю плотину. И меня прорывает. Тихо, прерывисто, я начинаю рассказывать. О предательстве матери, о леденящем душу равнодушии отца. О неудачном побеге и о страшных часах в темнице, где единственным светом были воспоминания о нём. О том, как я шла к алтарю, чувствуя, как с каждым шагом умираю, и о последней, отчаянной надежде на кару духов.

Он слушает меня, не перебивая, и его молчание красноречивее любых слов. Когда я заканчиваю, он медленно кладёт руки поверх моих, всё ещё сжимающих окровавленную тряпицу.

— А они… — напряжённо начинает Азур. — Они… причинили тебе боль? Пока я…

Он не договаривает, но я понимаю. Пока он был в плену, его грызла не физическая боль, а страх за меня. В груди горит такая всеобъемлющая любовь к нему, что я захлёбываюсь в своих эмоциях

— Ничего, — шепчу я, касаясь пальцами тонкой царапины на своей щеке. — Пустяк. По сравнению с тем, что они сделали с тобой.

— Мои раны заживут, — возражает он, и его взгляд становится пристальным, горящим. — А твои… Я видел твои глаза там, на этой проклятой свадьбе. В них не было жизни. Это… это хуже любой пытки.

Он притягивает меня к себе, и я утыкаюсь лицом в его шею. Вжимаюсь в его тепло, в его стойкий, дикий запах, который для меня является запахом дома. Такого дома, о котором я всегда мечтала, но не знала, что он существует.

— Я думал, что я потерял тебя, — шепчет он в мои волосы. — Когда тот ублюдок приставил к тебе клинок… я готов был сжечь весь этот мир дотла.

— Но ты спас меня, — отстраняюсь я, чтобы посмотреть ему в глаза, положив ладони на его грудь. — Ты всегда приходишь мне на помощь.

— Потому что ты моя жизнь, Лина, — говорит он просто, как о чём-то само собой разумеющемся. — С того дня, как я увидел тебя в лесу, испуганную, но такую отважную… во мне что-то щёлкнуло. И я понял всё. Это ты.

Бушующая во мне буря чувств требует немедленного выхода. Я наклоняюсь и касаюсь губами его губ. Нежно, несмело. А он отвечает мне с такой стремительной, жадной нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

Всё наше отчаяние, вся боль выливается в жаркие прикосновения, в жажду. Желание вспомнить, как сильно мы друг друга любим. Вспомнить, как хорошо нам вместе. Ведь только рядом друг с другом мы понимаем, что такое настоящая жизнь.

Азур аккуратно укладывает меня на выступ, и нависает сверху. Он медленно ласкает моё тело, покрывая поцелуями каждый миллиметр кожи. Горячими, обжигающими, воспламеняющими меня.