Книга Незнакомка для наследника клана орков, страница 47 – Дита Терми

Мы молчим, кошка мрачно наблюдает за нами, прищурив свои изумрудные глаза, будто желает уже поскорее выставить за дверь, но без ответов на вопросы мы уходить не намерены.

Туман за окном постепенно рассеивается, солнце поднимается выше, окрашивая болото в золотистые тона. И вдруг я замечаю в окне какое-то шевеление. Будто сюда кто-то направляется. И… он не один. Моё сердце начинает бешено колотиться, предчувствуя беду.

Я вскакиваю, стул с грохотом падает на пол. Подбегаю к окну, прижимаюсь лбом к холодному стеклу. И шокировано распахиваю веки. Там… они.

Мои родители. Отец в серебряных доспехах советника, его лицо непроницаемо, как маска. Мать — в плаще из лунной ткани, её волосы, как всегда, собраны в строгий узел, но глаза… глаза полны боли и гнева. За ними следуют ещё трое эльфов из Совета старейшин. Все вооружены, их лица искажены решимостью. Они выглядят как охотники, вышедшие на след добычи.

Они идут сюда. Прямо сюда.

— Азур… — голос срывается от ужаса, превращаясь в хриплый шепот. — Они нашли меня.

Это конец! Всему!

Азур одним молниеносным движением задвигает меня за свою спину. Его тело становится живым щитом, напряжённым и готовым к смертельной схватке. Он уже всё решил, и я понимаю, что его решение катастрофически неправильное, гибельное.

Нельзя вступать в открытую схватку с моими родственниками! Нужно бежать, исчезнуть, раствориться в лесу, как можно скорее. Пока нас не обнаружили, пока они не пришли сюда. И, судя по тому, как злобно шипит кошка, как её шерсть встала дыбом, она тоже жаждет, чтобы мы покинули это проклятое место, её жилище.

В смысле, жилище Морвены!

— Азур, нам нужно бежать! Сейчас же! — шепчу я в панике, судорожно хватая его за рукав. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. — Через заднюю дверь, в болото! Там у нас есть шанс!

Но он не двигается с места. Его плечи расправлены, взгляд устремлен на дверь, сквозь которую вот-вот войдёт наш приговор. В его позе нет и тени страха, только холодная, стальная решимость, от которой мне становится ещё страшнее.

— Нет, — его голос громок и чёток в звенящей тишине. — Я не побегу. Я не трус, чтобы прятаться в трясине, как жалкий вор. Встретим их лицом к лицу. Пусть знают, что ты теперь моя.

— Это глупость! — рыдаю я, отчаянно тряся его руку. Страх за него разрывает меня изнутри, выжигая все остальные чувства. — Их слишком много! Они убьют тебя на месте! Азур, пожалуйста! Ради меня, ради нас! Неужели ты не понимаешь, что это бессмысленно?! Они нас не поймут!

Я смотрю на него, умоляюще, всеми силами души пытаясь до него достучаться, переубедить, спасти. Но в его глазах я вижу непоколебимую твердыню. Он — орк, воин. Бегство для него хуже смерти, для него это бесчестие.

И уже слишком поздно.

Дверь с треском распахивается, и в проеме, залитые утренним светом, стоят они. Мои родители.

Лицо отца, всегда такое строгое и собранное, маска идеального эльфа, вмиг меняется. Оно становится обезображено гримасой ледяного шока, смесью гнева и отвращения. Его взгляд скользит по мне, по Азуру, по нашей близости, и в его глазах молнией сверкает осознание. Осознание всего.

Мать издает тихий, сдавленный стон, прижимая руку к груди, будто ей нанесли смертельную рану. Будто я предала всё святое, во что она верила, её предала.