Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 43 – Нина Тимолаева

— Как что? — перебила Аделина. — Как попытка защитить своё имущество? Свой труд? Людей, которые приходят сюда каждый день? Или как неудобство для тех, кто слишком торопится отнять это место?

Он покраснел.

— Вы забываетесь.

— Напротив. Я как раз очень хорошо помню всё, что со мной делали те, кто привык прятать насилие в красивых бумагах.

Во дворе стало совсем тихо.

Даже улица притихла.

И именно в эту паузу, будто сам холодный день решил подыграть ей, у калитки появился всадник.

Не один — с ним были ещё двое караульных и Кайр. Но первым во двор въехал Рейнар.

Аделина не шелохнулась.

Сегодня он был не в вечернем плаще, не в дорожной тени, а в полном зимнем мундире северного корпуса. Тёмный, собранный, непробиваемо прямой. На его лице ещё оставались следы вчерашнего дыма — почти стёртые, но заметные ей одной слишком хорошо. Он спешился, отдал поводья Кайру и, не тратя ни секунды на лишние слова, подошёл к группе у крыльца.

Ловис мгновенно оживился.

— Господин генерал. Вовремя. Мы как раз…

— Что вы здесь делаете? — спросил Рейнар.

Тон был ровный. И оттого опасный.

Ловис моргнул.

— Исполняю решение совета о временном изъятии здания под нужды…

— Я слышал формулировку. — Рейнар протянул руку. — Бумагу.

Ловис отдал лист с чуть меньшей охотой, чем следовало бы.

Рейнар прочитал быстро. Чем ниже двигался его взгляд, тем жёстче становилось лицо.

— Это не приказ корпуса, — сказал он.

— Основание согласовано с городской стороны, — тут же вмешался серый мужчина.

— Я не спрашивал о городской стороне. Я спрашиваю: кто из моего штаба подписал необходимость размещения здесь военных нужд?

Никто не ответил.

Кайр, стоявший чуть поодаль, едва заметно повёл бровью.

— Никто, — сказал Рейнар сам. — Потому что такого приказа я не отдавал.

Вот теперь улица загудела.

Не громко. Но достаточно.

Аделина чувствовала, как меняется воздух. Бумага, с которой чиновники вошли во двор как победители, вдруг начала трещать по швам прямо в их руках.

Ловис всё же попытался удержаться:

— Господин генерал, совет руководствовался не только военной стороной, но и общественной безопасностью. После поджога…

— После поджога, — холодно произнёс Рейнар, — сюда следовало прислать дознавателя, а не комиссию за ключами.

Томас негромко сказал:

— Это уже похоже на здравый смысл.

Нисса шёпотом добавила:

— Надо будет записать этот день.

Ловис вспыхнул.

— Совет имеет право…

— Совет имеет право соблюдать собственные правила, — сказала Аделина, не дав ему вернуть себе голос. — И пока мне не покажут законное основание, этот дом останется за мной.

Она протянула бумагу обратно, но не как побеждённая — как хозяйка, которая возвращает плохо составленный счёт.

— До полудня, господин Ловис, — добавила она, — можете успеть только одно: покинуть мой двор, пока я ещё настроена вежливо.

Кто-то на улице откровенно засмеялся.

Писарь побледнел окончательно.

Серый мужчина дёрнул Ловиса за рукав. Тот понял, что ещё один шаг — и он проиграет уже не только женщине, но всему кварталу разом, а у таких поражений слишком длинная память.

— Это не конец, госпожа, — сказал он сквозь зубы.

— Надеюсь, — ответила Аделина. — Потому что мне очень не понравилось начало.

Они ушли.

Не быстро, не бегом, не позорно — но именно так уходят люди, чья бумага внезапно оказалась легче чужого голоса.